Другие (СИ) - Татьяна Шульгина

  -- Это все ты виноват! - не успокаивалась Мэй. - Зачем схватил меня? Я это ненавижу, когда хватают за руки.

  -- Я уже понял, - огрызнулся Дмитрий. - В следующий раз просто вырублю и выброшу на дорогу!

  -- Да чего ты на меня злишься?! - Мэй уперла руки в бока, глядя на него гневно. - Ты ведь виноват! Я могла и сама выйти, нужно было по-человечески попросить!

  -- По-человечески?! - еще повысив голос, переспросил Дмитрий. - А ты понимаешь по-человечески?! Неуравновешенная!

  -- Не ори! - перекрикивая его, потребовала девушка. - Почему я всегда виновата?! Сам же постоянно набрасываешься?! Что я тебе сделала?!

  -- Кто на тебя набрасывается?! - Дмитрий презрительно скривился. - Сама постоянно цепляешься!

  -- Я?! - Мэй округлила глаза. - Цепляюсь?! К тебе?!

  -- Конечно, цепляешься, с первого дня! Еще и дерешься!

  Молодые люди так увлеклись, что не заметили, как у них постепенно появляются зрители.

  -- Потому что по-другому вы не понимаете!

  -- Мы?!

  -- Да, вы, мужчины! Козлы все! Только бы руки протягивать, а как получите по рукам, так сразу смирные!

  -- Ну знаешь, я не собираюсь расплачиваться за всех твоих козлов! Разборчивее надо быть!

  -- Заткнись! Кто бы говорил! Сам перетрахал всех кого мог, бабник!

  -- Тебя это как касается?! Тебя вроде бы еще не трахал?! Может, ты поэтому бесишься?!

  -- Ах ты, урод!

  Тут словесные аргументы у оппонентов закончились, и они перешли к более убедительным, затеяв драку. Мэй размахнулась, желая отвесить Дмитрию очередную пощечину, но он, наученный горьким опытом, успел перехватить ее руку и завести за спину, прижав девушку к себе. Она мгновенно отреагировала, ударив его коленом в пах. Но ей не удалось завершить маневр. Мужчина сжал ее колено своими, презрительно сощурившись, и с силой ударил ее о стоявшую позади машину, придавив своим телом. Девушка выдохнула, прикрыв глаза, но второй рукой успела извлечь из одежды небольшой кинжал.

  -- Отвали, ублюдок, - проговорила она, прижав лезвие к его горлу.

  Дмитрий сверлил ее взглядом, но пальцы не разжимал, продолжая прижимать ее к машине. Его глаза пылали яростью, он готов был умереть, но прежде свернуть ей шею.

  -- Эй, вы! - послышались обеспокоенные голоса. Зрители не на шутку разволновались, наблюдая за схваткой и решив, что дело кончится убийством. - Милицию сейчас вызовем! Отпусти девушку!

  Молодые люди не поняли ни слова, но по интонации догадались, что дело может кончиться объяснением с властями. Этого им не нужно было, особенно сейчас, когда рядом нет ни Александра, ни какого-нибудь переводчика. Да и местных денег у них было мало, а кредитки вряд ли будут иметь большой вес, когда придется откупаться от местной полиции.

  -- Кретин, - прошипела Мэй, убрав нож.

  -- Чокнутая, - ответил Дмитрий, ослабив хватку.

  -- Эй ты, мужик! - люди приближались. Несколько мужчин и женщина.

  Мэй обняла Дмитрия за шею и поцеловала, прикрыв глаза. Дмитрий понял, с какой целью она это делает и подыграл, выпустив ее руку и обхватив за талию.

  Зрители опешили и остановились в десятке шагов, заметив, что парочка уже благополучно решила свои проблемы. Послышались остроты и смех.

  Мэй не отнимала губ, пока шум обсуждения столь неординарного и романтического события в жизни охранников стоянки не отдалился. Дмитрий тоже не отстранялся, отвечая на поцелуй. Его руки скользнули выше по ее спине, и он прижал девушку крепче. Поцелуй стал более чувственным и уже мало походил на вынужденную меру предосторожности. Молодые люди целовали друг друга с такой же страстью, с какой минуту назад дрались. Дмитрий проник в рот девушки языком, Мэй попыталась вытолкнуть его и прикусила его губу. Мужчина отшатнулся, прижав ранку пальцами и одарив ее гневным взглядом.

  -- Не наглей, Лакруа, - проговорила Мэй с усмешкой. - Я понимаю, что тебе лишь бы в постель меня затащить, но я тебе не какая-нибудь дешевая шлюха.

  -- О да, ты очень дорогая шлюха, - вытерев кровь о пальто, ответил ей мужчина. - Вот только я бы не стал с тобой спать, даже если бы мне приплатили за это.

  Он обошел ее и сел за руль, прежде чем она нашлась с ответом. Мэй только поджала губы, но заняла место рядом на соседнем сидении.

  -- Теперь придется искать гостиницу, чтоб помыться, - бормотал недовольно Дмитрий, выезжая со стоянки.

  Их провожали сальные шутки охранников и какое-то первобытное улюлюканье. Мэй поежилась, чувствуя себя ужасно неуютно в мокрой одежде. Дмитрий смотрел на дорогу, сжимая руль. По его хмурому лицу девушка догадалась о его настроении. Он был чертовски зол. Ранка на губе продолжала кровоточить, а лицо стало болезненно бледным.

  -- Ты паршиво выглядишь, Лакруа, - заметила она небрежно, открыв бардачок и пошарив там.

  -- Это потому что я паршиво себя чувствую, - ответил он безучастно. - Перестань рыться в моих вещах.

  -- О, Кунц, как мило, - она повертела в руках потрепанную книжку и бросила обратно. Потом достала припрятанный под сидением сверток и, усмехнувшись, спрятала под куртку небольшой пистолет в кобуре.

  Дмитрий не отвечал, глядя на дорогу. Он не хотел останавливаться в местной городской гостинице, предпочитая что-нибудь поменьше в пригороде. Мэй продолжала что-то ему говорить, скорее всего какие-нибудь гадости, но мужчина не слышал ее слов. Он вообще плохо соображал. Короткая схватка с ней отняла его последние силы.

  Девушка заметила это и смолкла, переведя взгляд за окно на освещенные фонарями пустынные улицы города. Дмитрий, как оказалось, неплохо знал дорогу, уже побывав тут однажды. Мэй сверялась с картой, оставленной Александром, но пока не имела ничего против выбранного маршрута. Вскоре они покинули пределы живописного городка и выехали на трассу.

  -- Вон там вроде бы ничего, - сказала Мэй осторожно, указав на огни вывески на местном языке.

  Дмитрий поднял глаза и кивнул.

  -- Слушай, тебе поесть надо, - продолжала девушка, стараясь говорить небрежным тоном и не выдать обеспокоенность. Хотя совсем недавно она готова была перерезать ему горло, сейчас, поостынув и видя, что мужчина на грани обморока, Мэй начала переживать. Он, конечно, был хам и негодяй, но все же ей поручили охранять его, а она вместо этого довела его до истощения.

  -- Отвали, мать Тереза, - огрызнулся он.

  -- Что?! - Мэй даже взвизгнула от возмущения.