Роковой рубин - Дебора Смит

— Миссис Ломакс, я в жизни не видела ничего трогательнее, — говорила распорядительница. — Перед тем как закрыли гробы, сюда приходили этот молодой человек и ваша племянница. Они так долго оставались здесь; наши приемные часы уже кончились, а они все стояли, и я вынуждена была намекнуть им, что пора запирать помещение на ночь. Ваша бедная племянница с трудом его увела. Он говорил странные вещи — что-то о ведьмах, которые крадут у мертвых, и она была очень подавлена.

— Ведьмы — это персонажи древних легенд чероки, — объяснила ей Александра, и во взгляде ее читалось: мы-то с вами белые и понимаем, что это просто суеверие.

Распорядительница печально кивнула.

— Когда они ушли, я проверила гробы. Он в каждый положил какие-то их любимые вещи. Так трогательно!

— Я благодарна вам за то, что сегодня вы открьли зал раньше и я могу проститься с моей золовкой в одиночестве, — сказала Александра. Распорядительница расцвела от похвалы и подвела ее к полуоткрытой двери. — Я недолго, — печально улыбнулась Александра, вошла в зал и закрыла за собой дверь.

Темные занавеси не пропускали дневного света. Вдоль стен стояли три гроба. Пространство между ними было заполнено цветами — невероятным количеством цветов. Люстра с притушенными лампами мягко освещала простое и элегантное убранство зала.

Александра с минуту постояла в центре, наслаждаясь своим триумфом. Ей даже не пришлось ничего делать — она просто дождалась благоприятных обстоятельств. У нее не было никаких сомнений, что дом поджег Малькольм Друри. Джейк заплатил за вмешательство в ее жизнь. И что самое замечательное — она абсолютно ни в чем не виновата. Малькольм Друри все сделал сам.

Она стала изучать карточки на букетах и корзинах цветов, мысленно составляя список приславших соболезнования. Ей не терпелось выяснить, кто в городе хорошо относился к Рейнкроу. Это были удивительно разные люди. Корзина от совета племен в главной резервации в Квалле. Букет от служащего Бюро по делам индейцев. Абрахам Дрейфус, весьма уважаемый адвокат из Дарема, который много работал для племени и которого они с Оррином между собой величали наглым евреем. Все врачи Пандоры, которые годами уверяли ее, что Хью Рейнкроу — не более чем смешной деревенский лекарь. Шериф. Руководительница Лиги искусств, которую основала и до сих пор щедро поддерживала Александра. Декан медицинского колледжа, в котором училась Элли. Шерифы всего запада Северной Каролины и пограничных штатов.

И что самое отвратительное — цветы прислали несколько ближайших подруг Александры, женщины из лучших домов этого города, которые по глупости своей решили, что она не узнает, как они купили у Саманты гобелены и заказали еще.

Неблагодарные дуры. Рейнкроу не заслуживают такой чести. Это ведь она, Александра, превратила Пандору из сонного пустого места в прекрасный, интересный город, который они любят. Она страдала от зловредности Сары, она лишилась сокровища из наследства Вандервееров.

И она не успокоится, пока не вернет его себе. Александра подошла к первому гробу, оглянулась посмотреть, закрыта ли дверь, и откинула крышку. Морщась, смотрела она на Хью. На сложенных руках у него — стетоскоп и обугленная старая книга — «Том Сойер». Между лацканами пиджака, покрывая галстук, лежали орлиные перья — прямо на сердце. Александра протянула руку, еще раз поморщилась от перспективы коснуться его холодного тела, но все-таки залезла ему под воротничок в поисках ожерелья. Не обнаружив никакой цепочки, она быстро закрыла крышку и перешла к следующему гробу.

— Ну, Сара, — мстительно прошептала она, — теперь тебе понятно, кто победил? Видишь, чем обернулась твоя вечная ненависть ко мне? Я отняла у тебя больше, чем ты у меня.

Забыв о предосторожностях, Александра быстро ощупала шею Сары под кружевным воротничком зеленого платья. Цепочки не было. Разочарованная, она презрительно ткнула пальцем в кисти, положенные поверх сложенных рук Сары, и нахмурилась, глядя на квадрат великолепной атласной красно-серебристой ткани, которой была украшена белая подушка под рыжей головой ее старого врага.

Александра тронула его пальцами. Казалось, серебряные нити плавают на более темном фоне основы; выткано было с удивительным искусством.

Это могла сделать для нее только Саманта. Саманта любит ее, как никогда не любила меня.

Александра разозлилась, быстро закрыла крышку и приступила к последнему гробу. Элли интересовала ее меньше, чем Сара и Хью; не теряя времени, она сразу полезла в узкий вырез ее золотистого платья. Ничего. Рубина нет. Конечно, его могли спрятать в любое другое место на любом из трех тел, но Александра решила, что его здесь нет.

Рубин теперь у Джейка. А это значит, что он к ней вернется — это только вопрос времени и терпения.

Она закрыла последний гроб, отряхнула пальто и повернулась к дверям.

Навстречу ей сверкнули ненавистью глаза Клары Большая Ветвь.

Александра невольно вскрикнула. Как ухитрилась эта толстая неуклюжая старуха прокрасться сюда и закрыть за собой дверь столь бесшумно? На плече у нее висела большая матерчатая сумка. Одной рукой она сжимала ремень сумки, другую же толстую коричневую руку протянула к Александре и стала медленно надвигаться на нее.

— В холодной стране, где живешь ты, о красный дух, мы двое направили твои стрелы, охотясь за душой Идущей-Ночными-Путями, — забормотала она. — Они направлены на тропу. Мы двое быстро возьмем ее душу.

Александра попятилась, ошеломленная непонятными словами и зловещим голосом старой карги. Клара надвигалась на нее.

— Слушай, о багровый дух, в холодной стране, где ты живешь. Быстро мы двое направим твои стрелы, охотясь за душой Идущей-Ночными-Путями. Стрелы твои направлены на тропу.

— Отойди, — сказала Александра, отступая еще на шаг и упираясь в мягкую стену цветов. Старуха остановилась, направив указательный палец прямо в лицо Александре.

— Быстро! — сказала она. — Мы двое разорвем ее душу надвое!

— Прекрати, дура старая.

Клара опустила руку и удовлетворенно кивнула.

— Готово. Когда стрелы упадут на твою голову, ты умрешь. Большой камень найдет тебя, и ты умрешь.

Александра хотела презрительно фыркнуть, но даже и сама поняла, что получилось скорее испуганно. Клара захохотала. Ничего более страшного Александра не слышала никогда в жизни. Собрав остатки достоинства, она бочком обошла старуху и почти бегом устремилась к выходу.

Глава 22

Джейк перетрогал все вещи на пожарище, но ни одна не приблизила его к разгадке. А он хотел найти разгадку. Он бродил по тому, что осталось от его дома, — первый этаж с обгоревшей мебелью, испорченной водою, обломками, осколками. Под ногами хрустело стекло, у стены валялся обгорелый холст — мамина картина сгорела, так и не дописанная.