Вопрос любви - Изабел Уолф

— Нет. Не жил. Я там сошел с корабля.

— Где ты жил? Где? Я хочу знать… — Я слышала, как колотится мое сердце. — Я хочу знать, где ты был. Где ты был, Ник? Где? — Я говорила визгливым срывающимся голосом, словно умоляла его. — Скажи мне. Где же ты был?

— В Голландии.

— В Голландии? Но почему? Что ты там делал?

— Работал. В сельском хозяйстве.

— На ферме? — Ник ненавидел деревенский уклад. Он был городским человеком.

— Не совсем. Я выращивал цветы. Тюльпаны. Я работаю на тюльпановых полях…

Я ощутила, как электрический разряд пробежал у меня по позвоночнику. Я поднялась.

— Куда ты? — спросил он.

— Я думаю, нам обоим не помешает выпить.

— Я уже долгое время пытался вернуться, — объяснял Ник несколько минут спустя. Он снял свою куртку, и я увидела, какими рельефными стали мускулы у него на руках. Они были такими же загорелыми и обветренными, как и его лицо. Его шея стала толще и мускулистее.

— Тогда почему не вернулся?

Он устремил взгляд на свой стакан с виски, переложив его из одной руки в другую. Я заметила, что кончики его пальцев покрыты мозолями и трещинами.

Он вздохнул:

— Я не знал как. Я все думал о тебе… я чувствовал ужасный… стыд. Было проще оставаться там, где я был, чем взглянуть своим страхам в лицо. — Мы слышали, как тикают дорожные часы.

Теперь шок спал, и виски — я обычно его не пью, а сейчас набросилась, словно алкоголик, — успокаивающе подействовало на мои истрепанные нервы. Я потихоньку пришла в себя и начала задавать вопросы, которые буквально рвались наружу.

— И все это время ты провел в Голландии? — Он кивнул. — И задумал это, уже когда бросил машину в Блэкни?..

Он покачал головой:

— Я понятия не имел, что собирался делать. Только знал, что должен… убежать. Не от тебя, — добавил он. — От себя. Из того душевного слома, который я переживал. Теперь я могу говорить об этом, потому что сейчас у меня все по-другому, но тогда я не мог тебе всего объяснить.

— Где ты спал в первую ночь?

— В машине. Утром пришел в порт, а там стояло большое рыболовное судно. Я слышал, они говорили, что направляются в Гаагу. Я заплатил шкиперу, чтобы он взял меня на борт. Море было неспокойным. Мы прибыли на следующий день.

— А потом?

— На автобусе добрался до Лейдена, какое-то время пожил в хостеле. А потом увидел объявление на доске, что в хозяйство по разведению цветов, в Хиллегом, в нескольких милях к северу, требуются временные работники. Тогда я купил велосипед и палатку…

— Палатку?

— Надо же было где-то жить. Я не жаловался. На самом деле мне даже нравилось. И я приступил к работе.

— И что ты делал?

— Сначала маркировал луковицы — на складе. Сортировал по размеру. Монотонность занятия меня… успокаивала. Руки были заняты, а разум свободен. — Он поднес свой стакан ко рту, и я услышала, как зазвенели кубики льда. — Мне платили сорок гульденов в день. Потом я работал в теплице с тюльпанами: выращивал, собирал, связывал по десять штук, раскладывал по коробкам, — а позже, после урожая, чистил луковицы тюльпанов, готовя к экспорту.

— И никто никогда не спросил тебя, кто ты такой и почему здесь?

— Нет. Таких там много — в основном мужчины. Многие из Турции и Восточной Европы. Но никто не задает вопросов.

— А сколько ты планировал там пробыть?

— Я понятия не имел. Решил жить одним днем. Думал, что когда-нибудь вернусь, однажды… но потом… время все шло и шло и… — Он умолк.

— И зачем же ты вернулся?

Он взглянул на меня, и я заметила, что черты его огрубели, щеки и виски впали, будто эти годы выветрили из него породу.

— Ты веришь в знамения, Лора? — спросил он. — Вряд ли, я ведь помню, что ты не принимала ничего, что не укладывается в рамки рациональности.

«Он стоит посреди поля цветов».

— Так и было.

«Он окружен ими — чудесный вид».

— Но с некоторых пор я изменила свое мнение.

— С чего бы это?

— Потому что… узнала, что некоторые вещи просто невозможно… объяснить.

— Я верю, это было знамение, — продолжал он. — Не так давно кое-что… произошло. И поэтому я вернулся.

— Что произошло? — спросила я. — Что случилось?

— Это было… ровно две недели назад. — Он сделал глубокий вдох, а затем выдохнул. — Я стоял в поле. Сезон был в самом разгаре — туристы валили тысячами, каждый день; высыпали из своих автобусов, чтобы сфотографироваться. — Он сделал еще глоток виски. — День стоял чудесный, — продолжал Ник. — Яркий и солнечный, только дул сильный ветер — там всегда ветрено, потому что это место недалеко от моря. Было примерно три часа дня, я с утра ходил между рядами тюльпанов, проверяя, нет ли больных. Мы сажаем каждый сорт отдельно, поэтому я сначала прошелся по полю желтых тюльпанов под названием «Золотое пламя», потом — ярко-розовых с белыми полосами, «Бургундское кружево»…

— Знаю такие. — Я вспомнила о Люке, о Дне святого Валентина, о том, как он принес мне охапку цветов…

— …потом по полю красных — «Бахромчатый Апельдорн». Одна группа туристов остановилась в кафе на чай — это были пенсионеры. Вскоре они уехали. И вдруг в отдалении я увидел, как владелец кафе пытается угнаться за газетой, которую несет ветер, — страницы разлетелись, и он бегал за ними. А одну сдуло на наше поле, и она перелетала с бутона на бутон словно белая птица. Она летела ко мне, подскакивая и крутясь, подгоняемая сильным ветром, переворачиваясь с одной стороны на другую. И когда она пролетала в нескольких шагах от меня, я ухватил ее. И уже собирался скомкать и убрать в свою сумку, как вдруг увидел, что это вчерашняя английская газета. Я развернул листок. И увидел тебя.

Мое раскаяние.

— Это было как гром среди ясного неба… не потому, что там была ты. Я увидел, что у тебя очень грустное лицо, а в довершение ко всему этот заголовок и твои слова, что ты чувствуешь себя виноватой, что ты в отчаянии… Я стоял там, словно прирос к земле, как цветы вокруг, и чувствовал… что мне плохо.

«Но даже несмотря на то что он стоит в поле таких прекрасных цветов, он кажется несчастным и печальным…»

— Я знал, что должен вернуться. Наверное, ты можешь сказать, — продолжал он, — что это все случайность. Что один турист просто забыл свою «Санди семафор» на столике кафе, ее сдуло ветром, а мне просто попалась конкретная страница со статьей о тебе. Но с другой стороны, это похоже на знамение…

— Это и есть знамение, — тихо сказала я. — Тебе не нужно специально убеждать меня в этом. А зачем ты приехал, Ник?

— Чтобы… поговорить с тобой… Объяснить все. Я не мог сделать этого раньше, но теперь все изменилось и я могу попытаться объяснить… почему я сделал то, что сделал.