Пусть люди вымрут! - Роман Никитин

Только Флавий знал, откуда все это берется у этой спокойной, иногда ироничной и даже циничной девушки. Впрочем, не только Флавий. Пожалуй, еще и Вождь. Но эту тему в присутствии Гизы лучше вообще по ночам не поднимать. Особенно, если она при оружии.

− Пошли, пора.

Флавий выпутался из медовой липкости вошедшей в охотничий азарт арабески и по возможности тихо направился к лестнице на второй этаж. Правда, для этого пришлось прошмыгнуть через двор, но в этом помогли телеги с трупами, за которыми оказалось очень удобно прятаться. Через первый двор с колодцем, под бойницами фланговой башни, далее через большой двор, мимо лестницы на «полуторный» служебный этаж, где скрылся Мариус, и далее — к ступенькам в жилые этажи. Гиза тенью следовала рядом, не производя вообще никакого шума. Только теперь Флавий понял, почему у «ночных убийц» есть еще одно прозвище: «призраки». Действительно, двигались они как приведения.

− Что именно мы ищем? − тихонечко спросило приведение, ступая за Флавием по лестнице.

− Понятия не имею, − честно ответил римлянин.

− А, ну тогда понятно… Значит, снова резать, а потом уж разбираться.

В голосе арабески мелькнула напущенная грусть. Показушность и склонность к театральным жестам — такой же признак ее серьезности, как шутливость или ярость.

− Нет. Сначала слушаем.

Флавий указующе тронул пальцем укушенное ухо.

Прямая лестница сменилась витой. Короткой, всего в четверть оборота. Выходила она в небольшое служебное помещение по соседству с проходной комнатой. Низкие, сводчатые потолки придавали внутреннему убранству вид подвальных помещений, несмотря на то, что Флавий с Гизой уже поднялись над уровнем фундамента футов на пятнадцать. А над уровнем окружающей замок равнины — раз в десять больше.

На втором этаже было уже не так тихо, как на первом. Где-то справа шел негромкий разговор. Два мужских голоса вели спокойную беседу. К несчастью, на местном диалекте, которого ни Флавий, ни Гиза не знали.

«Ждем Мариуса?», − шепнула арабеска мыслеречью.

Флавий отрицательно покачал головой и жестом руки очертил круг перед собой. На языке военных, которым неплохо владела и Гиза, это означало «осмотреться». Потом римлянин также жестами добавил, что если ничего интересного не обнаружится, то следует идти выше.

Ничего интересного и вправду не было. Мужские голоса принадлежали двум слугам, спокойно беседующим на угловом балкончике. Их оставили в покое. Прошли через пару проходных комнат, и в углу третьей обнаружили витую лестницу на следующий этаж. Узкую и тесную. Флавий одобрительно кивнул строителям замка — они знали толк в фортификации. Кроме витой лестницы в центральной башне, столь же узкой и тесной, это был единственный ход наверх, в жилую часть. Случись штурм, оба прохода стали бы для врага почти непреодолимым препятствием.

На лестнице к ним примкнул Мариус. Двигался он так же бесшумно, как и арабеска, но при этом еще и раза в три быстрее.

− Вы упустили двоих на втором этаже, − шепнул вампир. − Я уложил их баиньки.

Гиза только пожала плечами, а Флавий хотел было объяснить круду правила поведения, но передумал. Ибо впереди вновь послышались голоса.

Лестница выходила в столовую. Огни в ней были почти погашены, лишь теплилась небольшая лампа на столе, да догорали дрова в небольшом камине — очень странной, вытянутой вверх формы. За столом спиной к лестнице сидел пожилой мужчина, почти совсем седой. Компанию ему составляли два громилы-воина: один сидел справа, другой стоял, облокотившись о камин. Наконец, слева напротив громилы сидел совсем молодой парень, почти юноша. Однако было видно, что именно он с седым — реальная сила. А два вышибалы — так, ни к чему не обязывающая охрана, без которой можно и обойтись.

Общались они все на резком, режущем ухо лающем наречии, в котором Флавий узнал руссейский язык. Узнала язык и Гиза, римлянин кожей почувствовал, как напряглась девушка. Раздался еле слышный шелест — арабеска вынула свой короткий меч. Флавий пока доставать оружие не спешил. Собрал в уме образ воительницы и спросил мыслеречью:

«Сможешь прочитать в (их) мыслях, о чем (они) говорят?»

«Попробую».

Гиза прикрыла глаза и сосредоточилась. Через минуту в голове у Флавия что-то щелкнуло, и он с удивлением обнаружил, что доселе абсолютная тарабарщина в устах русских стала более-менее разборчивой. К сожалению, Гиза сумела «прочитать» только здоровяков — их уровень интеллекта позволял выуживать из голов мыслеобразы без согласия владельцев. Два других собеседника, пожилой и молодой, продолжали говорить на абсолютно непонятном языке.

− Да мне все равно, что подумают эти скоты! − стукнул по столу один из громил. − Давайте их всех порешим — и все дела. Остальных вы без труда перемелете своими штучками.

− Да-да, точно, − поддакнул второй охранник. − Что с ними копошиться?

Старик что-то ответил по-русски, молодой напарник рассмеялся.

− Сулейман, ты говори-говори, да не заговаривайся, − вскипел сидящий за столом здоровяк. − То, что Мусанбек не делится с нами секретами, еще не значит, что он нам не доверяет. Верно, Святозар?

Стоящий рядом гигант кивнул. Длинные светлые волосы качнулись водопадом серебра, открывая могучие, все в шрамах мышцы. Флавий нехотя залюбовался. Настоящий воин, до мозга костей. Не хотелось бы с таким схлестнуться в схватке.

− И потом, мы ж быстро, − продолжил громила за столом, посмуглее и пожиже телом чем Святозар. − Местных вояк тут восемь человек, это ж на пять минут работы. И замок наш. Пусть уважаемый Мусанбек общается с Владленой без забот и хлопот.

Старик что-то резко ответил и хлопнул ладонью по столу. Молодой вдохнул и терпеливо начал объяснять смуглому. Речь была длинна и пространна, иногда к объяснению подключался старик — но в любом случае Флавий ничего не понимал.

«Идем напролом, или ищем другой ход?» − передала Гиза, и Флавий почувствовал, как таинственный дар понимать чужой язык уплывает от него.

Римлянин указал вниз. Вся троица также бесшумно спустилась обратно на второй этаж и направилась ко второй лестнице.

В то же самое время…

Итак, романы в замке. Марика поняла это, едва заприметила две недвижимые фигуры на угловом балконе. Подошла поближе, осмотрела. Оба слуги крепко спали или находились без сознания. У одного на виске виднелся узкий, длинный кровоподтек. Скорее всего, ударили либо тонкой дубинкой, либо клинком плашмя. Последнее вернее — кому придет в голову делать тонкие дубинки?