Химеры чужих желаний - Елизавета Шумская

— Хорошо хоть не влюбился в героя, — хмыкнул Реол. — А почему в пьесе в этой маске щеголяет не героиня, а тот, кто играет Армандо? — Он очень гордился, что наконец вспомнил постановку.

— Я точно не помню, — признался Тоё, — но это или аллегория, или масок было две. Одна — у него, другая — у нее.

— Мне нравится история, — поделился мнением Ингвар, — особенно альтернативные варианты.

— И мне нравится, — подумав, согласился Реол. — Кажется, в той постановке, что видел я, было много драк.

— Очень много, — кивнул Тоё. — Часто упор делается именно на путь героя, который он преодолел, спасая свою возлюбленную. Насколько я помню, Армандо там пришлось сражаться со всеми монстрами, которых тогда знал мир. Впрочем, — дух почти нежно улыбнулся, — подобные испытания мастер Идзу частенько устраивал своим персонажам. Что ж, мы пришли. — Дух поднял голову, рассматривая высокое традиционное здание с множеством пристроек. Потом перевел взгляд на Ингвара и поклонился. — Я прошу вас, ведя разговор, помните о том, кто здесь живет, как важно для них соблюдение всех норм и приличий, как они относятся к вопросам этикета. Это очень, очень консервативные люди.

Имлаймори вздохнул и взялся за дверной молоточек на воротах.

— Не волнуйся, Тоё, ты же знаешь, когда нужно, я могу быть очень вежливым и традицио…

— Ой, здрасте! — Калитка в воротах распахнулась, и в проеме показалась лохматая голова быстроглазого мальчишки. — Вы к дедушке? Проходите-проходите! Он уж заждался!

И пацан исчез из поля зрения. Реол с Ингваром вопросительно уставились на духа. Тоё скорбно пожал плечами:

— Молодое поколение. Свежесть юности, еще не скованная нормами и порядками.

— Я так и подумал, — пробормотал жрец, чувствуя какой-то подвох.

Они вошли на прилегающую к театру территорию. Главный вход в него и открытые скамьи перед сценой находились на другой улице. Родовой дом вплотную примыкал к театру, но имел отдельный двор, часть которого была отдана под хозяйственные постройки.

Мальчишка, открывший им калитку в высоком сплошном заборе, подбежал к нескольким своим ровесникам, которые в центре двора отрабатывали движения известнейшего танца под названием «Акаизду» — «Пляска ветра». Тоё умиленно заулыбался.

Однако его улыбка померкла, когда в дальней стороне двора появилась девушка в модной ныне среди молодежи юбке-брюках. Конечно, женщины профессий, в которых не нужно много и чересчур активно двигаться, не позволяли себе носить их. Более того, многие принципиально отказывались от такой вольности. Мол, мы женщины и даже с мужской профессией будем женственны. И тут в этом оазисе традиционности такое безобразие!

— Марико! — прокричал кто-то сзади.

Ингвар со спутниками повернулись, как и девушка в столь вызывающей одежде. Ее звал уже достаточно пожилой господин, тоже одетый в не менее современный костюм, больше подходящий для адвоката, чем для актера. Девушка остановилась и подождала, пока мужчина подойдет к ней. Он протянул девушке несколько билетов на спектакль и произнес:

— Обязательно пригласи господина Раико на представление выходного дня. Он любит пьесы из раннего периода мастера Геимина.

— Хорошо, пап, — улыбнулась девушка и, чмокнув мужчину в щеку, убежала.

Сценка, развернувшаяся перед гостями, могла бы считаться совершенно обычной, если бы не место, где она происходила. По древним традициям отец не должен был даже подходить к совершеннолетней дочери ближе чем на два шага. И уж точно никаких поцелуев в щеку, «пап» и прочих проявлений чувств.

Отец девушки в провокационных штанах заметил присутствие гостей и направился к ним. По дороге поправил одного из мальчиков, недостаточно четко держащего ладонь.

— Добрый день, господа, — поклонился мужчина, подойдя поближе. Улыбнулся и подал руку Ингвару и Реолу. — Мое имя — Хо Энцио, я третий по старшинству в нашей семье. Прошу прощения у вас, достопочтенный господин Тоё, за увиденное вами. Знаю, по древним традициям такое недопустимо, но время не стоит на месте. А в нашем роду женщины всегда несли самое прогрессивное. Например, Марико — моя младшая дочь — сейчас врач в главной городской больнице. Работает с детьми. Мы ею очень гордимся.

— Точно! — вспомнил Ингвар. — Вот откуда я знаю это имя — господин Раико. Это же глава главной городской! Кхм, простите. — Он слегка наклонил голову, стараясь не выдать своего веселья. — Приверженность древним традициям у Тоё сохранилась не столько во взглядах, сколько в манерах. Поэтому не стоит извиняться. Мы благодарим вас за то, что согласились побеседовать с нами. С кем удобнее было бы поговорить?

— Я так понял из слов господина Тоё, вы хотите поговорить о пьесе про героя Армандо? — Мужчина пристально вгляделся в лица посетителей. — Тогда лучше всего обратиться к главе нашей семьи, моему отцу. Я, с вашего разрешения, тоже буду присутствовать при разговоре.

— Будем вам очень благодарны, — поклонился Ингвар.

Ему ответили тем же и предложили пройти в дом. Глава семьи ждал их в одной из дальних комнат. Вот он-то выглядел донельзя традиционно. Длинные одежды, символы рода на лице, тонкая кривая трубка, перстни на пальцах. Весь его вид говорил о старости и величии. Тоё воззрился на патриарха с подозрением, ожидая подвоха. Тот же наклонил голову и предложил гостям усаживаться на циновки, таких же как та, на которой сидел сам. Ингвар вознес все положенные приветствия, на этот раз не скупясь на славословия. Судя по некоторым признакам, глава рода остался доволен, хотя по его лицу сказать что-либо определенное было трудно.

— Господа пришли поговорить о пьесе про Армандо, — многозначительно произнес приведший их сюда мужчина.

— Да, о ней и о маске этого героя, — подтвердил Ингвар.

Реол внимательно наблюдал за патриархом, и ему показалось, тот насторожился, когда речь зашла о маске.

— Пьесу об Армандо ставит только ваш театр. — Тоё, приободренный традиционным приветствием, наконец-то решился вступить в беседу. — Насколько мы знаем, его маска уникальна. Это, бесспорно, произведение искусства, которое ваша семья хранит бережно и трепетно…

— Однако, — Ингвар решил перехватить нить беседы, подозревая, что дух еще долго будет упражняться в пышных похвалах, — недавно мы столкнулись с ее очень правдоподобной копией. Поэтому у нас к вам две просьбы. Первая — показать оригинал. Вторая — назвать мастера, который изготавливает эти, — жрец наткнулся на укоризненный взгляд Тоё, — произведения искусства.

— Скажите, — тихо произнес Хо Энцио, — при каких обстоятельствах вам пришлось столкнуться с… копией?