Двойная игра - Барбара Босуэл

Эшлин подняла глаза. Этан разглядывал ее. Она смутилась оттого, что он легко прочел ее мысли. К тому же, они приняли такое направление… Ее воображение постоянно обращалось к Корду.

В этот момент дверь офиса распахнулась, и на пороге показался посыльный в униформе служащего цветочного магазина Уилшир. В его руках была длинная белая коробка. Эшлин знала его. Это был ее кузен Ренди Монро, на год старше Кендры. В детстве они иногда вместе играли. Ренди был не чета остальным подросткам Монро. Хотя он и бросил школу, у него была постоянная работа в цветочном магазине.

— Мистер Этан Торп? — спросил Ренди, не поднимая глаз.

Интонация, с которой он это произнес, была странной.

— Вот мистер Торп, Ренди, — быстро и резко сказала Эшлин. Она слишком хорошо знала об особенностях поведения Монро, чтобы не понять, что им угрожало с Торпом. — Что ты здесь делаешь?

Младшие двоюродные браться и сестры уже по привычке опасались Эшлин. Услышав ее голос, Ренди расслабился, и аура злости, которая его сопровождала и которую безошибочно уловила Эшлин, развеялась.

— Даже не знаю, что мне теперь делать, — нервно проговорил он. Держа коробку в одной руке, другой он залез в карман и вынул пятидесятидолларовую бумажку. — Это чаевые. Мне. — Он мрачно переводил взор с коробки на Этана. — Мисс Холли Уэй дала мне пятьдесят долларов, когда я принес ей эти розы. Она заплатила за то, чтобы я отнес розы обратно и швырнул их в морду Этану Торпу. Если я этого не сделаю, имею ли я право сохранить чаевые?

Этан тихо чертыхнулся.

— Не надо бросаться розами, Ренди, — посоветовала Эшлин. — Миссис Уилшир будет недовольна, если узнает, что ее цветы использовались в качестве орудия нападения. А мисс Уэй, несомненно, будет не против, чтобы ты сохранил чаевые. Ты ведь выполнил поручение — передал сообщение четко и ясно.

— Класс! — Ренди радостно улыбнулся. — А что теперь делать с розами?

— Отвези их обратно в «Дубовую аллею», — быстро приказал Этан. — Подожди, я сейчас ей напишу. — Он черкнул что-то на бумажке и положил ее в коробку. Ренди продолжал стоять, всей позой выражая ожидание. Этан что-то нетерпеливо пробурчал, сунул руку в карман, достал банкноту и передал ему. — Это не пятьдесят баксов, — сказал он едко, прежде чем Ренди смог определить ее достоинство.

— Все равно спасибо, — сказал Ренди с дружелюбной улыбкой. — Никогда раньше не получал пятьдесят долларов чаевых. Черт, я до сегодняшнего дня и не знал, как выглядят пятьдесят долларов. Эти Уэй просто крутяк!

— Крутяк, — повторил Этан насмешливо, когда Ренди уже вышел из офиса. — Что вы собираетесь делать? Принять предложение Корда или просто раскрутить его на энную сумму в пользу детей? — вдруг спросил он.

Вопрос вызвал в ней чувство протеста. Сама мысль говорить с Этаном о Корде показалась

ей оскорбительной.

— Я еще не решила. Но определенно не собираюсь раскручивать его ни на какую сумму, — холодно заметила она.

— А не мешало бы. Он должен кучу денег вам и дочерям. — Он едва заметно улыбнулся. — А знаете ли вы, что, если вы все же выйдете за него замуж, мы с вами станем родственниками?

Быть родственником Этана Торпа? Только сейчас Эшлин поняла, насколько сильно не хотелось бы ей этого.

— Каким образом?

Она не знала, выразился ли в восклицании весь ужас, охвативший ее.

— Я хочу вернуть Холли, — провозгласил Этан. — Теперь, когда я знаю, что она была мне верна, я хочу жениться на ней.

Эшлин искренне пожалела Холли Уэй. Если не брать в расчет обитателей тюрем, вряд ли можно было найти во всей Америке худшего мужа, чем Этан. По крайней мере, она не представляла, с кем бы он мог соперничать.

— Так, похоже, вы добыли дубликат ее больничной карты, — пробормотала она.

Бедняжка Холли! Быть объектом романтических притязаний Этана Торпа казалось столь же непривлекательным, как стать для него козлом отпущения.

— Мне его прислали по факсу. — На минуту показалось, что Торп действительно сражен горем. — Я тогда совершил страшную ошибку. — Эшлин молча кивнула. Этан внезапно снова стал холодным и презрительным. — Я редко совершаю ошибки. И я хочу, чтобы от этой моей ошибки выиграла Холли. Я знаю ее очень хорошо и представляю, как ее вернуть. Итак, если вы скажете «да» Корду Уэю — а вы это сделаете, так как слишком практичны, чтобы упустить такой шанс, — вы станете моей невесткой. — Эшлин изо всех сил пыталась скрыть свое неудовольствие. Набиралась уже изрядная группа людей, чьей родственницей она ни за что на свете не хотела бы стать. Но Торпа в качестве родственника она просто не могла себе представить. — Принимая во внимание наше будущее родство, я не собираюсь вас увольнять, — высокомерно продолжал Этан. — Пока вы играетесь с Кордом Уэем, вы можете продолжать работать здесь и получать свою зарплату.

— Вы собирались меня уволить? Он кивнул.

— Я не люблю безответственных служащих, а вы вдруг неожиданно сбежали в Монтану и бросили меня в беде. К тому же я не доверяю вашей младшей сестре. Плутовка! Она намеренно подставила Дэна. Предупредите ее, что я глаз с нее не спущу теперь, и если она…

Ему не суждено было произнести вслух свою угрозу. В офис вошел Корд, явно не в лучшем настроении.

— Я не ожидал застать тебя здесь. — Он бросил на Эшлин осуждающий взгляд. — Я звонил тебе утром, думал, ты дома.

Она сжалась. В своем светло-сером костюме Корд имел вид официальный, аристократический и недоступный. Такой мужчина не должен был становиться любовником Эшлин. И никогда бы им и не стал, если бы обстоятельства не способствовали тому. А они способствовали.

Его темные глаза были холодны. В голосе звучала злость. Казалось странным, что он — тот самый мужчина, с которым Эшлин проводила долгие знойные ночи, лежа рядом, сливаясь с ним в одно целое под ласковым дуновением легкого горного ветерка, проникавшего в комнату через открытое окно. Казалось, с тех пор прошла вечность! А со времени их возвращения — вечером в пятницу — они ни разу не занимались любовью из-за постоянного присутствия Макси и Дэйзи.

— Сегодня понедельник. Где же мне еще быть, как не на работе? — тихо спросила она. — Я должна зарабатывать на жизнь и содержать семью.

Этан улыбнулся. Корд нахмурился.

— Ты выходишь за меня замуж, Эшлин, — сказал он жестко. Влюбленный мужчина, обращавшийся к своей будущей жене, должен был говорить по-другому. — Тебе не нужно больше здесь появляться.

— Он говорит, как тиран, как явный шовинист, один из тех, кто считает, что единственной заботой женщины должен быть дом. — Торп повернулся к Эшлин. Его глаза загадочно светились. — Я думаю, Эшлин, вы достаточно умны, чтобы не позволить втянуть себя в сомнительную историю, в исходе которой у вас нет стопроцентной уверенности. Начинайте так, как собираетесь продолжать, ибо бессмертный Еврипид сказал: «Плохо начнешь — плохо закончишь».