Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Вожак танцоров войны склонил голову набок и закрыл глаза, словно прислушиваясь к чьему-то голосу. Танцоры сразу притихли и со страхом смотрели, как он кивает и смеется, ведя разговор с кем-то невидимым. Внезапно Ку-Сит открыл глаза и одним движением полоснул мечами по лицу Леофрика, оставив на его щеках две красные полосы.

Рыцарь отпрянул, скорее от неожиданности, чем от боли, а Ку-Сит снова заговорил:

— Лоэк велел Ку-Сит тебя отпустить, но отныне ты будешь меченым, человек. Теперь ты игрушка Ку-Сит!

Танцоры расхохотались и закружились в танце все быстрее и быстрее, а потом начали исчезать один за другим, скрываясь в лесу, куда улетали, переворачиваясь в воздухе или перепрыгивая с дерева на дерево.

Красный Волк на секунду задержался, после чего, злобно рассмеявшись, запрыгнул на ближайшее дерево и быстро полез по стволу вверх. Леофрик задрал голову, пытаясь разглядеть эльфа, но тут в глаза ему посыпался снег.

А когда он поднял голову снова, Ку-Сит и след простыл.

Леофрик возвращался в Коэт-Мару, потрясенный до глубины души. Ку-Сит здорово его напугал, особенно когда стало ясно, что он не в себе; вожак диких танцоров явно безумен, если считает, что разговаривает с богом.

Красный Волк сошел с ума, а значит, способен на все, и это страшнее всего. Кто знает, что может прийти ему в голову?

Шагая по дороге в Коэт-Мару, Леофрик потирал порезы на щеках, спрашивая себя, не стал ли он в глазах эльфов и в самом деле игрушкой Ку-Сит, или то было еще одним проявлением безумия?

Теперь Леофрик понял, почему отвел взгляд Тэрин Ворон Бури, когда разговор зашел о вожаке танцоров войны.

Леофрик поежился, чувствуя, как по ветвям деревьев пробежала дрожь, и внезапно ему стало холодно. Он оглянулся по сторонам, ища причину своего странного беспокойства, но ничего не обнаружил.

Вокруг сновали эльфы, но в их движениях не было торопливости, а в глазах не было страха или подозрения.

Впереди показалась группа всадников, и Леофрик отошел в сторону, мимо него проехали правитель Олдельд со своей дочерью, Тэрин Ворон Бури, Найет, Гончая Зимы и десяток воинов. На правителе и его дочери были дорогие наряды из светлого шелка с золотой вышивкой. Голову Олдельда венчала корона, на боку висел длинный меч с зеленой рукоятью; у Морвхен оружия не было.

Проезжая мимо Леофрика, Найет бросила на него быстрый взгляд.

На этот раз на ней было сверкающее золотое платье; ее посох был усыпан капельками росы. На Тэрине Вороне Бури была ярко-голубая туника, отделанная серебром; в руках он держал длинное копье. Заметив Леофрика, Тэрин остановился.

— Что с тобой случилось? — спросил он.

— Я встретил Красного Волка, — ответил Леофрик.

— Ку-Сит! — прошептал Тэрин. — Ты встретился с танцорами войны?

— Да, — кивнул Леофрик. — Это были… незабываемые впечатления.

— Еще бы, — сказал Тэрин. — Странно, что они оставили тебя в живых. Ку-Сит не любит людей.

— Я так и понял, — ответил Леофрик, трогая порезы на щеках.

— Тем не менее, Леофрик, тебе следует привести себя в порядок. Умойся, надень свою самую красивую одежду, начисти доспехи и жди, когда тебя позовут.

— Зачем? Что случилось?

Тэрин кивнул в сторону удаляющейся кавалькады.

— На Праздник Зимы прибыл клан Лайту, — сказал он.

Глава двенадцатая

Их было около сорока, все в богатых одеждах. Богатых и каких-то странных, как подумал Кэлас Легконогий, наблюдая за всадниками с высоты огромной старой ивы. Впереди ехал Валас Лайту, не узнать его было невозможно: нацепить же ярко-красный плащ, когда на лес надвигается беда, — дурная примета, решил Кэлас.

На Празднике Зимы будут присутствовать человек и Ку-Сит. И в этом нет ничего хорошего. Там, где танцует Красный Волк, жди неприятностей.

Валас что-то сказал юному эльфу с резкими чертами лица, который ехал рядом, и юноша досадливо кивнул, словно слышал эти слова уже много раз. Кэлас узнал его — это был Сирда, сын Валаса, и Кэлас поежился, но вовсе не оттого, что почувствовал холод, сковавший ствол дерева, на котором он прятался.

И Валас, и его отпрыски были хорошо известны роду Эадаойн, равно как и их склонность к жестокости и обману. Атель Лорен охраняли все эльфийские кланы; незваных гостей, появившихся в лесу, либо убивали, либо выпроваживали вон, и только клан Лайту убивал всех без разбору, после чего их кости развешивали на деревьях по краю леса — для устрашения.

Даже с высоты дерева Кэлас различал резкие, жесткие черты лица Валаса Лайту и в который раз порадовался, что не ему придется принимать этих гостей, а правителю Олдельду. Сирда был ничем не лучше своего отца, он унаследовал все самые худшие его черты, впрочем, своих у него тоже было предостаточно.

Еще раз выглянув из-за ствола, Кэлас перебрался на другую ветку и начал сигналить одному из Дозорных из рода Эадаойн, сообщая, что клан Лайту приближается к Коэт-Маре. Впрочем, никаких сигналов не требовалось, поскольку всадники и не думали прятаться. Впереди кавалькады ехал всего один разведчик; Кэлас и его Дозорные следили за ним уже целую неделю, иногда прячась всего в нескольких шагах, чтобы проверить его зоркость, — разведчик ничего не заметил.

Кэлас был разочарован. Ходили слухи, что в клане Лайту есть прекрасные воины, храбрые и ловкие, но теперь выходило, что это не так. Получалось, что он и его Дозорные могли сто раз напасть на воинов Лайту из засады и засыпать их градом стрел, прежде чем эти дурни поняли бы, что происходит.

Но у Кэласа был другой приказ. Гостей Коэт-Мары следовало пропустить на праздник и не сметь тронуть их даже пальцем. Глядя вслед удаляющимся всадникам, Кэлас решил было отправиться за ними, чтобы повидаться с родственниками, а потом сразу вернуться назад. Он не видел своих родных уже много лет, но… немного подумав, решил остаться с теми, кто находился подле него.

Конечно, он любил свой клан и всех своих родственников, но только здесь, в диком лесу, он чувствовал себя по-настоящему дома. Месяцами он не видел не только своих родных, но даже своих товарищей-Дозорных, с которыми общался лишь при помощи знаков и условных сигналов, известных им одним.

Кэлас поднялся повыше и, осторожно перебираясь с ветки на ветку, перепрыгнул на соседнее дерево — молодой каштан, по стволу которого спустился на землю. Едва оказавшись на земле, он приготовил лук и стрелу и внимательно оглядел подлесок. Разумеется, все было тихо и спокойно, он был в этом уверен, и все же опыт подсказывал старому Дозорному, что нужно быть начеку.