20 лет дипломатической борьбы - Женевьева Табуи

И драма начинается…

Двадцать второе апреля. Карловы Вары. Ежегодный съезд партии судетских немцев.

Группами от ста до двухсот человек, по четыре в ряд, делегаты съезда проходят по городу. Шагая в ногу, они поют: «Теперь наша маленькая родина принадлежит нам самим».

Конрад Генлейн, лидер 3600 тысяч судетских немцев, которые по Версальскому договору были объединены с 7 миллионами чехов, 3 миллионами словаков, 700 тысячами венгров и 400 тысячами закарпатских украинцев, предъявляет гневные обвинения пражскому правительству и президенту Бенешу.

Генлейн излагает программу независимости судетских немцев, состоящую из восьми пунктов. Он, между прочим, требует для них полной свободы называть себя немцами и отстаивать немецкую идеологию.

В Париже правительство единодушно считает, что наступил момент для возобновления политики Сердечного согласия и для развития военных обязательств, предусмотренных в «Белой книге» 1936 года.

Франко-английский союз становится настоятельной необходимостью.

Двадцать восьмое апреля 1938 года. Полночь. Виндзорский дворец.

Лакеи в коротких штанах, с большими светильниками в руках торжественно препровождают Эдуарда Даладье и Жоржа Боннэ в отведенные им апартаменты. Леденящий холод царит в этом огромном безмолвном дворце, куда французские министры приехали на чашку чая, после того как они с самого утра вели переговоры на Даунинг-стрит с Невилем Чемберленом и лордом Галифаксом.

В сопровождении короля и королевы министры только что осматривали залы и коллекции дворца.

Поздно вечером Даладье и Боннэ по просьбе короля поочередно излагают обстановку.

Громадные поленья пылают в готических каминах, не согревая огромных комнат.

Кутаясь в свои пальто и протянув ноги к камину, Даладье и Боннэ поздравляют себя с тем, что днем во время переговоров им удалось добиться согласия на немедленное изучение двумя генеральными штабами эффективных мер для защиты обеих стран против всякой агрессии на суше, на море и в воздухе. И все же они слишком встревожены, чтобы спать.

На Даунинг-стрит в течение семи часов Даладье и Жорж Боннэ по очереди повторяли Чемберлену и Галифаксу:

– Мы предлагаем, чтобы данное совещание закончилось принятием совместной декларации, обязывающей обе наши страны прийти на помощь Чехословакии в случае, если бы она стала объектом агрессии со стороны Германии.

Молчание!

Жорж Боннэ снова разъяснял:

– Для Гитлера дело идет просто-напросто о том, чтобы стереть Чехословакию с карты Европы.

– Франция обязана уважать свою подпись, – в свою очередь опять принимался уговаривать Даладье. – Великобритания, в школах которой дети воспитываются в духе уважения к чувству долга, первая одобрит такое поведение и не будет удивляться этому.

Но Невиль Чемберлен по-прежнему отвечал:

– Англия никогда не хотела подписывать какой бы то ни было договор по Центральной Европе, и она категорически отказалась от этого. Англия согласилась лишь защищать границы Франции и Бельгии. Этим и ограничиваются ее обязательства. А французское правительство требует сейчас распространения этих обязательств и на Чехословакию. Но английское правительство не может удовлетворить это французское требование по принципиальным соображениям, ибо Чехословакия не относится с достаточным уважением к судетскому национальному меньшинству. Английское правительство не может удовлетворить французское требование и по практическим соображениям: если западные державы оказались бы втянутыми в войну с Германией, то усилия рейха были бы направлены на то, чтобы добиться возможно более быстрой победы, ибо в Берлине понимают, что в случае затягивания войны шансов на победу будет все меньше и меньше. Между тем нанести сокрушительный удар по Англии можно было бы лишь с воздуха. Превыше всего я опасаюсь, как бы моя страна не была вовлечена в конфликт до того момента, пока она не будет располагать средствами защиты от нападения с воздуха!

Беспокойство французских министров достигло крайней степени. Наступает ночь. Даладье и Боннэ по очереди подбрасывают поленья в огромный камин.

– Но разве можем мы вернуться в Париж, не добившись даже подписания совместного коммюнике? – приходят к заключению министры и, дрожа от холода, направляются в свои комнаты.

Наутро английская печать, с энтузиазмом подчеркивая то, что она называет «возрождением Сердечного согласия», в то же время продолжает оставаться весьма сдержанной в отношении Чехословакии.

В статье, озаглавленной «Снова чехи», газета «Дейли экспресс» утверждает: «Мы не любим этой братии. Невозможно, чтобы английское правительство взяло на себя обязательство заставить нас сражаться за такое полуразвалившееся государство, каким является Чехословакия. Если Франция свяжет себя обязательствами с чехами, Англия должна будет держаться от нее подальше».

В посольстве Чехословакии на Гровенор-сквер посол Ян Масарик явно обеспокоен.

– В палате общин так мало депутатов, которые знают хотя бы, где находится Чехословакия, – говорит он. – Однажды во время разговора с несколькими крупными деятелями, когда я показал им на карте мира Чехословакию, у меня создалось впечатление, что они видят ее впервые. Действительно, задумчиво посмотрев на карту, они сказали: «О! Это любопытно! Какая забавная форма! Можно подумать, что перед тобой большая сосиска!» Но это – трагическое сравнение, – продолжает Масарик. – Мой коллега в Берлине, Мастны, рассказывал мне, что Геринг, обедая в один прекрасный день в посольстве Франции, внезапно сказал Понсэ: «Видите на этой карте контуры Чехословакии? Разве это не вызов здравому смыслу? Это аппендикс – рудиментарный орган Европы. Его необходимо будет удалить! А кстати, – небрежно обратился Геринг к Понсэ, – какую позицию заняла бы Франция в подобном случае?»

И так как посол ответил: «Франция выполнит свои обязательства и окажет помощь чехам», – Геринг закончил со свирепым видом: «Ну что ж, тем хуже!»

Тем временем в Лондоне во время переговоров на Даунинг-стрит Жорж Боннэ повторяет в последний раз:

– Отсутствие согласия между нами откроет фюреру «зеленую улицу», а это будет иметь ужасные последствия.

В конце концов была найдена компромиссная формулировка:

«Париж и Лондон предложат чешскому правительству рассмотреть требования судетских немцев. Оба правительства сообщат президенту Бенешу о своем желании, чтобы конфликт между Прагой и Судетами был урегулирован мирными средствами».

Чемберлен взял на себя обязательство предостеречь германское правительство против «опасных последствий, которые мог бы вызвать «акт насилия» по отношению к Чехословакии в момент, когда еще продолжаются мирные переговоры».