Ковчег (СИ) - "Корсар_2"

Вот только я совсем этого не хотел. Мне не нравился секс с женщиной — я убедился в этом еще когда встречался с Хильдой. Мастурбируя в душевой, честно старался представлять себе женщин, но кончал больше от механической стимуляции, чем от фантазий. Порно с парнями возбуждало намного сильнее. Но пока рядом со мной не было Нора, я пытался жить как все, поскольку не знал, что такое быть по-настоящему влюбленным.

При воспоминании о Норе в груди потеплело, словно кровь понеслась по венам с удвоенной скоростью. Немедленно захотелось снова оказаться в каюте, обнимать его, целовать и гладить. Чувствовать, как он возбуждается от моих ласк. Видеть, как сияют его глаза и начинают подрагивать губы. Он был замечательный, чудесный, необыкновенный. Совершенно не такой, как все остальные. Особенный. Мой.

Около синематеки я наткнулся на слонявшегося по коридорам Лео. Или он опять прогуливал занятия, или уроки уже закончились. Я поймал мальчишку за шиворот.

— Ты что тут делаешь? Опять с занятий сбежал? Еще рында не била.

— Да там скучно! — заныл Лео. — Там сегодня ничего интересного. Дурацкая история Корабля.

— Сам ты дурацкий, — я отпустил его воротник. — Не знаешь истории — ничего не знаешь.

— Все равно мастер Чен не пустит уже, — Лео фыркнул. — А если пустит, то поставит у доски и заставит так стоять весь урок. А ты в синематеку? Можно, я с тобой?

— Лодырь! — я дал ему легкий подзатыльник. — Ладно. Пошли со мной. Только услуга за услугу — сбегаешь в синтезаторную после второй склянки и скажешь Нору, что я жду его в синематеке. И объяснишь, как меня найти. Договорились?

Гаррет кинул мне каталог и снова уткнулся в визор. Я покрутил кристалл в пальцах, огляделся и двинулся к самому дальнему терминалу. Не люблю работать, когда мимо постоянно кто-нибудь шастает.

Лео вертелся на стуле, а я дотронулся до экрана пальцем, открывая список секций. Решил для начала проверить технический — чем Пространство не шутит. Касаясь нужных подфайлов, открывал схемы, торопливо просматривал и снова закрывал. Пока Лео не ткнул меня локтем в бок.

— Ты чего так быстро? Я не успеваю.

— Нечего тебе успевать, — пробормотал я. — Сиди тихо и не мешай. Найдем что-то нужное, я скажу.

Как я и подозревал, выходов в Фатланд из шахты сброса не оказалось. В общем-то, это было логично. От планеты Корабль уходил на разгонных двигателях. За орбитой Венеры запускался коллайдер, и дальше Корабль шел уже на энергии распада антивещества, практически неисчерпаемой. А энергию для внутреннего пользования давал тот самый ядерный реактор, к которому вел Черный коридор. Шахта предназначалась для загрузки в реактор полиурановых брикетов. Значит, заканчиваться она должна была не в Фатланде, а ниже. Где-то в районе операторской. Или под ней.

Плохо это было. Очень плохо. Получалось, что попасть на фермы можно только через зону отчуждения с высокой радиоактивностью.

Я сидел над трехмерной схемой реактора, вертел ее на экране так и сяк, пытаясь просчитать, где можно вылезти из шахты с наименьшим риском облучиться. Лео сопел за моим плечом, стоя на коленях на стуле и время от времени пытаясь дотянуться до экрана пальцем. Его любопытство пахло… любопытством. Удивительный запах — очень приятный и не имеющий аналогов. Что-то терпкое и пронзительно-острое.

— Вырасту — тоже стану рейдером, — долго молчать Лео не умел.

— Лучше химиком, — пробурчал я. — Стань химиком или биологом и создай универсальную вакцину от плесени. Чтобы рейдеры были не нужны больше. Ты же любишь химию, дед говорил, ты у него в первых учениках.

— Я не знаю, — Лео завозился на стуле. — Рейдером тоже очень здорово. Интересно.

— Ничего интересного, малыш, — я нашел нужную мне схему, записал световым карандашом на дисплее номер кристалла и вынул каталог из терминала. — Риска много, толку мало. Трудная и неэффективная профессия. Для тех, кто ничего другого не умеет.

— Чего это ничего не умеет? Скажешь тоже! — Лео надулся. — А чего вас тогда все так уважают? Вон, даже в моей группе девчонки все время шепчутся — рейдеры, рейдеры.

— Глупые потому что, — я щелкнул его по носу и вручил кристалл. — Отдай Гаррету, а я пойду возьму схему.

Лео помчался к заведующему синематекой, а я пошел вдоль полок с кристаллами, разыскивая нужный. Схема из общего каталога была слишком приблизительной, слишком грубой. Она давала только поверхностное представление об узлах коммуникаций, а мне требовались подробности.

Когда я вернулся к терминалу, Лео уже сидел там. Рисовал что-то карандашом на дисплее, свистел, жужжал и бабахал. Наверное, играл в какое-нибудь сражение в космосе. Мне показалось, что я услышал далекий бой склянок — в синематеке громкоговорителей не было, только хронометры. Я взглянул на циферблат и ахнул про себя.

— Лео! Вторые склянки пробили! Бегом в синтезаторную за Нором.

— Ой! — пискнул тот и слетел со стула. — Мне же к Гренделю на занятия еще!

Что-что, а бегал Лео очень быстро. Я оглянуться не успел — щелкнула дверь, и мальчишка исчез. Вставив кристалл в терминал, я снова устроился перед экраном, открыл подробную схему реактора.

Итак… Турбины и генератор. Не то. Конденсатор, помпы… Не то. Операторский зал… Не то. Реактор, кожух — снова не то. Парогенератор…

48

Кое-как пригладив руками волосы прямо у двери, застегнув воротник до подбородка и чуть-чуть отдышавшись, я постучал и вошел. В мыслях по-прежнему царил сумбур. Черт возьми, насколько же раньше все было проще, когда о сокрытии личной жизни переживать не приходилось, и я мог с чистой совестью предоставить свои мозги в распоряжение главы клана.

— Садись, — предложил Грендель, указывая на стул напротив своего кресла. И тут же, без перехода, спросил: — Ты в курсе, что тебя подозревают в шпионаже?

Я опешил настолько, что выдал идиотское:

— Для кого?

Грендель весело хмыкнул, а я тут же устыдился собственной тупости и опустил глаза в пол. Вот же дурак-то озабоченный — и думать забыл о том, что рассказал Лео о словах Лейна. Меня гораздо больше занимало, как не выдать деду своих неприличных фантазий о Вене, чем расползающиеся по клану слухи.

— Мальчишка, — с усмешкой сказал Грендель, — глупый счастливый сосунок. Не могу поверить, что тебя воспитывал Адмирал.

— Он меня не воспитывал, — тут же ощетинился я. — Он приносил мне подарки и считал нужным демонстрировать, как доволен моими успехами, — я вскинул голову, непроизвольно кривя губы. — Или сердился, если таковых не было. Этим и ограничивалось его участие в моей жизни.

— Но ты же его единственный сын.

Судя по всему, Грендель мне не очень-то поверил — во всяком случае, глаза его превратились в щелочки.

— Не факт, — я пожал плечами. Кажется, теперь я мог говорить о таких вещах совершенно спокойно, не испытывая сожаления из-за бросающейся в глаза разницы между отношением к семье наверху и внизу. — Просто я оказался сильно на него похож внешне. Поэтому меня слегка выделяли из остальных первых детей — все, даже Адмирал. Может быть, это льстило его самолюбию, я не знаю.

— Хочешь сказать, он послал тебя к нам, вниз, без всякой задней мысли? — Грендель поудобнее устроился в кресле.

— Меня никто не посылал. Трибунал вынес мне приговор за убийство офицера. И Адмирала я видел только на оглашении приговора. Он не заходил в мою камеру до того и не попытался встретиться после, — я уже даже горечи не испытывал, рассказывая. — А потом меня попытались прикончить охранники в Черном Коридоре. И Реттисси здесь, внизу, потому что им пообещали награду за мою жизнь. И если бы не Вен… — я замолчал, пережидая кольнувшие сердце воспоминания. Потом взял себя в руки и закончил: — Зачем дважды пытаться уничтожить собственного разведчика? Это нерационально.

— Ты исключаешь вероятность, что попытки убийства — дело рук кого-то другого, не Адмирала? — поинтересовался Грендель.

Я задумался.

— Разве что Первый офицер, Ричард Мор. Только он обладает достаточной властью для действий за спиной Адмирала… Ну и у него был веский мотив желать моей смерти.