Че Гевара - Жан Кормье

Когда Че уехал из Алжира, произошел военный государственный переворот 19 июня 1965 года[36], о котором он меня предостерегал».

Из Швейцарии, где проживает Бен Белла, нас убеждают:

— Че придал некую величину Революции. Более сильное и свежее дыхание… Было что-то еще в нем. Предельная простота. Он высвечивал в человеке своим сознанием и верой замечательное. Это наиболее совершенное человеческое существо, к которому я приблизился. Все долгое время, проведенное мною в тюрьме (пятнадцать лет), мне давало надежду, и когда в жизни становилось холодно… маленькая фотография Че, вырезанная мною из газеты, на которой он мертвый, голый, худой, изрешеченный пулями, а лицо — освещенное внутренним светом.

ЧАСТЬ VII

БОЛИВИЙСКАЯ МЫШЕЛОВКА

Глава XXVII

ЧЕ ИСЧЕЗ

Где Че? В августе 1966 года его присутствие отмечается в Барибас, бразильском поселке на границе с Парагваем. Рассказывают, что он носит строгую одежду доминиканского монаха и его зовут братом Хуаном де лос Сантос. Он объявляется случайно как Тироне Повер в «Зорро», фильме, который привлекает толпы в кинотеатры Южной Америки. Затем его обнаруживают в Кордове, в фешенебельном отеле. Это уже персонаж из легенды. В действительности прямо из Конго он вернулся в Гавану и готовит новую экспедицию.

Идея распространения Революции преследует его. Его поездки в качестве министра кубинского правительства, контакты за 1раницей дали ему обширное видение политики. Пока он был в Конго, в Гаване состоялась Первая конференция солидарности народов Азии, Африки и Америки, трех континентов, которая собрала четыреста делегатов и тридцать обозревателей. Он не смог там присутствовать, но мысленно он принял в ней участие и написал в журнал Лa Триконтиненталь:

«Об Африке. Она предоставляет для неоколониального вторжения почти девственную землю. Здесь произошли изменения, которые обязали определенным образом неоколониальные правительства порвать со своими старыми абсолютными прерогативами. Но когда процессы без перерыва следуют один за другим, колониализм без насилия замещается неоколониализмом с тем же результатом в отношении экономического господства. Соединенные Штаты, у которых не было колоний в этой части мира, теперь активизируются, чтобы проникнуть в бывшие места охоты их союзников. Можно быть уверенным, что Африка на долгое время представляет собой резерв для стратегических планов североамериканского империализма».

По Азии. «Континент с различными характеристиками. Освободительные войны против серии колониальных владельцев имели результатом установление правительств более или менее прогрессивных, которые позднейшая эволюция поставила в некоторых случаях в условия углубления основных целей национального освобождения, в других — возврата на проимпериалисгические позиции. С точки зрения экономики, Соединенным Штатам в Азии было мало что терять и много приобрести. Изменения им благоприятствуют. Но над всем этим существуют на Индокитайском полуострове специфические политические условия, которые придают признаки особой значимости в Азии и играют большую роль в глобальной военной стратегии североамериканского империализма».

По Америкам. «Они представляют собой симбиоз, более или менее гомогенный, и почти на всей их территории североамериканские монополистические капиталы имеют абсолютную гегемонию. Призрачные правительства или, в лучшем случае, слабые и трусливые, не могут воспротивиться приказам патрона-янки. Североамериканцы достигли чуть ли не самой высокой степени своего политического и экономического господства; малейшее изменение ситуации может выразиться только в регрессии их господства. Под лозунгом «Мы не разрешим другую Кубу» скрывается возможность агрессии без риска, как проведенная против Сан-Доминго или раньше Панамская бойня, и открытое предупреждение, что войска янки готовы вторгнуться в любой пункт Америки, каким бы он ни был, где установленный порядок был бы уничтожен, что затрагивало бы их интересы».

Зажечь два, три, множество «Вьетнамов», чтобы вынудить североамериканцев рассредоточить свои силы и таким образом ослабиться, таков лозунг Че. Он утверждает также: «Без ненависти народ не может победить мощного врага». Итак, Латинская Америка ему кажется созревшей для пожара. Колумбия и Венесуэла уже борются; в других странах есть организация, готовая действовать. С людьми, такими как Карло Роберто Бустос в Аргентине[37], Карло Маригуэла в Бразилии, Лобатон и Хуан Пабло Чанг в Перу. В Парагвае в подполье готовятся Тупамарос, тогда как в Чили Сальвадор Альенде, в то время президент сената, обеспечит для борьбы тыл, то, чего ему будет катастрофически не хватать в других странах в отношении медикаментов и особенно продовольствия.

Итак, уже более трехсот революционеров готовятся в Боливии, Аргентине, Бразилии и Перу. Из них шестьдесят боливийцев на Кубе, так как выбор Че — и Фидель полностью вовлечен в план — упал на Боливию, Почему на нее? В основном по географическим причинам. Она расположена в центре Латинской Америки, между грядой Анд и Амазонией, там где сердце. Окруженная лишь Перу, Бразилией, Аргентиной, Парагваем и Чили. Со своими 1 098 500 км2 она насчитывает менее пяти миллионов жителей, из которых три четверти сосредоточены на одной десятой части страны, это оставляет место для подпольной борьбы, чтобы внедриться, открыть первую «свободную территорию», которая сыграет ту же роль, что и Сьерра-Маэстра для Кубинской революции. Как базу для герильи выбирают подходящую в этом смысле реку Ньянкауасу, затерянную в предгорье, в, так сказать, необитаемом районе, где промышляют отдельные охотники — и где единственный крестьянин Арганарас окажется купленным врагом.

Снова начинать, с надеждой найти такие же условия, какие обеспечили успех в первый раз. Но Че появится в Боливии, не будучи уверенным в поддержке коммунистической партии, и особенно крестьян, что было решающим для конкистадора с Гранмы.

— Звезда Че начала тускнеть после речи перед ООН в Нью-Йорке, — признает Альберто и добавляет: — Я любил того Че, который шел к этой речи. Но Че, который вышел после, был уже другой.

Итак, Эрнесто в Гаване. Это не было первым его намерением. Так как Фидель уже прочитал его письмо из экспедиции, он собирался сразу из Танзании направиться в Боливию. По причинам обеспечения тыла, а также потому, что Кастро настаивал на новой встрече, он вернулся на Кубу. Абсолютно инкогнито: он хочет навестить Арагона, слегшего от болезни, которой он заразился в Африке, но Фидель не советует ввиду количества посетителей, которые спешат в дом к его другу, и сам передает последнему послание Че с пожеланием скорейшего его выздоровления.