Прилив победы - Дэвид Дрейк

Таким образом три сражения и три победы прибавили славы имени Велисария к тому моменту, как он наконец снова возобновил контакт с Ашотом и императором Хусрау.

Кулачи. Рохри. Сражение на переправе.

Конечно, если смотреть объективно, ни одно из них не было крупным сражением. Разбиты две маленькие армии, взят город. Это имело мало значения, если вообще имело хоть какое-то. Важность побед лежала в самих названиях, а не в правде под ними. Теперь у Велисария была попробовавшая крови армия и новые войска, которые с гордостью внесли себя в длинный список побед над малва, который начался Анатой.

Теперь уже восемь раз с начала войны Велисарий и его армия встречались с малва на поле брани или во время осады. Аната и дамба, сражение на перевале, Харк и Барода — и теперь эти три новые победы46. Если не считать сражение на перевале против Дамодары и Шанги, то каждое столкновение заканчивалось победой римлян. Даже поражение на перевале было близко к победе, так как помогло уничтожить огромную армию малва в Харке. Такая нить побед придает уверенность армии. Ту уверенность, которая удваивает и утраивает силы на войне. На реальной войне, которая, в отличие от маневров, является в равной мере испытанием духа и плоти.

Конечно, одной уверенности недостаточно. Точно так же важны чувство сплоченности и солидарности. Достигнуть этого было немного труднее. Отсутствие дисциплины и эгоистичная жадность греков в Рохри разъярили остальную армию — в особенности, когда они обнаружили, что вынуждены отражать атаку малва без помощи тех, кто, как предполагалось, должен быть их «товарищем» на протяжении целого дня.

Со своей стороны, греки пришли в ярость, обнаружив, что остальная часть армии рассчитывает на трофеи, которые они — катафракты — добыли благодаря собственной доблести (и крови) во время штурма Рохри. В теории они знали о традиционной политике Велисария. Но… но… применительно к ним? Здесь и сейчас?

Велисарий оставил войска самих разбираться с этим вопросом. Он и так был достаточно занят, готовясь к военному совету с Ашотом и Хусрау. А если бы и не был, то вероятно, стал бы держаться в стороне. Такие веши лучше решать в неформальной обстановке.

Да, он на самом деле немного забеспокоился, когда артиллеристы Григория стали разворачивать свои полевые орудия в сторону греческого лагеря. И поглядывал на маневры фракийских катафрактов на юге и людей Кирилла на востоке, блокировавших линии отхода греков. Это не говоря о том энтузиазме, с которым стрелки Феликса начали делать ставки, насколько большую дыру их великолепные ружья могут проделать в броне греческого аристократа.

Но… все мирно разрешилось после одного напряженного дня. Достаточно скоро греки решили, что щедрость в раздаче трофеев на следующий день после победы — это отличная практика. Со своей стороны, фракийцы со товарищи допустили, что атаки греков в Рохри и на южном берегу были проведены со щегольством и храбростью, вполне достойными любого человека, который когда-либо шел за Велисарием.

В итоге самой сложной проблемой для Велисария стала попытка сделать так, чтобы его услышали в командном шатре, когда он обсуждал стратегию и тактику с Хусрау и Ашотом. Шум празднования заглушал все: греческие катафракты хвалили фракийцев, артиллеристы перекрикивали стрелков, причем так, что все лягушки поблизости впали в состояние шока. Арабское улюлюканье добавило особый привкус этому акустическому блюду.

— Что там за невероятное веселье? — спросил Хусрау, как только вошел в командный шатер.

— Музыка для моих ушей, — ответил Велисарий.

— Мы можем их удержать, — уверенно сказал Хусрау. — Какое-то время дела шли туго. Один раз они даже проломили небольшой участок стены до того, как мы отогнали их прочь. Но после того, как прибыл Ашот и занял позиции на юге, малва стали более осторожными.

Персидский император одобрительно посмотрел на армянского катафракта.

— Он очень умен! — весело заявил Хусрау. — Он так хорошо устроился, что малва и представить не могли как мало у него солдат.

— Они сделали две крупные вылазки, — подхватил Ашот. — И во вторую чуть не взяли наши позиции. Но…

Он улыбнулся Аббу.

— Арабы нашли нам великолепное место для обороны. Оба раза, когда малва бросались в атаку, из-за особенностей территории выходило так, что они скапливались напротив наших орудий. Их потери были ужасными, и, я считаю, их командующие даже не понимают, как близки они были к успеху во время второй атаки. Я не думаю, что малва попытаются снова.

Велисарий почесал подбородок.

— Поэтому теперь, по сути, все свелось к долгой осаде и продолжительному контрбатарейному огню. Мы связываем очень большую армию малва гораздо меньшими собственными силами.

И Хусрау, и Ашот кивнули.

— Сколько у тебя осталось пороха? — спросил Велисарий у армянина.

— На какое-то время хватит, — ответил Ашот и пожал плечами. — Хотя если Менандр не пополнит наши запасы в течение нескольких дней, ситуация изменится.

Он нахмурился.

— На самом деле, командир, малва стараются держаться подальше от больших орудий. С таким малым количеством войск, как у меня, они вполне могут разбить нас на той позиции. Конечно, они понесут огромные потери. Но малва всегда готовы пролить кровь своих солдат. И если их командующие поймут, насколько мы зависим от артиллерии, они заплатят эту цену.

— Что означает: ты не можешь позволить себе ослабить огонь и беречь боеприпасы, — вставил Маврикий. — Это откроет твою слабость.

Все мужчины в шатре повернули головы и посмотрели на юг, словно могли увидеть реку сквозь стену шатра.

— Я надеюсь, что этот твой Менандр — способный офицер, — задумчиво произнес Хусрау. — Он кажется очень молодым.

— Он сделает все, что только возможно, — твердо сказал Велисарий. — В любом случае, проблема не в нем. Дело в том, нормально ли работают паровые двигатели Юстиниана. Что, к сожалению, мы не можем узнать, пока Менандр не доберется сюда. Или Бузес и Кутзес с основной армией.

Маврикий вздохнул.

— Сами по себе Бузес и Кутзес проблем не решат. Конечно, когда подойдет пехота, у малва не будет шанса сломить позиции Ашота. Им придется отступить назад в Пенджаб. Но этим солдатам самим потребуются еда и боеприпасы, в особенности если мы собираемся преследовать врага. Если Менандр не сможет заставить заработать линии снабжения — то есть использовать реку, — мы повиснем в Суккуре на кончиках пальцев.

Впервые после начала совещания заговорил Григорий:

— Да. Но, по крайней мере, после прибытия Бузеса и Кутзеса мы снова будем поддерживать контакт со всеми нашими силами, растянувшимися вдоль реки — до самой Бароды. Они прокладывают телеграфные линии по мере продвижения.