Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

— Вылезайте, эксперты хвостатые! Работа для вас нашлась.

На ночевку мы остановились, когда стало понятно, что из леса до темноты не выберемся. Отойдя от дороги на приличное расстояние, устроили лагерь. Пока батя обустраивал стоянку, я вывалил прямо под куст собранные грибы и отправился за хворостом. Набрав приличную охапку, развернулся обратно и тут угодил ботинком в какую-то лужу. Вот черт! Сбросил хворост и, опустившись на одно колено, принялся раскапывать мокрую листву. Через минуту из небольшой ямки бил прозрачный фонтанчик ручейка. Я зачерпнул немного, осторожно попробовал. Вода холоднющая и удивительно вкусная. Надо же, какая находка! Я набрал флягу, подхватил хворост и отправился к лагерю.

Стемнело. Защитный круг под отцовским контролем я уже выставил и теперь сидел, с наслаждением вытянув гудящие за день ходьбы ноги. Весело потрескивали в огне сучья и сухие ветки, рядом, над жаркими углями жарились нанизанные на прутики грибы. Пахло аппетитно.

— Бать, о чем грустишь? — поинтересовался я, глядя на мрачного отца, ковырявшего в огне палочкой.

Отец задумчиво поглядел на меня, снова потыкал в костер палкой и неохотно заговорил:

— Понимаешь Ром, неправильно это все как-то.

— В смысле?

— В прямом. Вот смотри, что нам дано. Хитромудрый интриган постпенсионного возраста — одна штука; кровожадная родственница, рвущаяся заполучить Силу Хаоса — одна штука. Мы с тобой, два рыцаря печального образа, колбасящих Амешт не по-детски, но играющих на чужом поле и по чужим правилам.

— Ну и что не так?

— Да всё! — Арчи взмахнул руками, как бы охватывая все вокруг, совершенно забыв про зажатый в руке прут. — Зачем вся эта канитель, если надо просто убить меня? У Морганы все возможности для этого были. Те же чириги собрались бы толпой, каждый по разу пикой кольнул — и всё. А нам побегать дают. Зачем?

— Так сказали же: игра, — пожал я плечами. — Ну вспомни: Мерлин рассказывал. И палку положи, пока глаз не выколол.

Артур поглядел на ветку с пылающим в темноте алым кончиком и сунул ее обратно в огонь.

— Шахматисты хреновы! — ругнулся он и снова ушел в себя.

Артур

Разбудили меня голоса. Не какие-то там голоса, а просто негромкая дружеская беседа двоих людей. Я вслушался… Один из говорящих — это, безусловно, Ромка, а вот второго голоса я не признал.

…С трудом разлепив глаза, я обвел взглядом окружающее пространство.

Прямо передо мной растянулся на траве черный как сажа гадж.

— Игги! — обалдело проговорил я.

— Я ж говорил, что он обрадуется!

Слегка повернув голову, я разглядел Ромку и еще какого-то человека, сидевшего ко мне спиной. Чуть в стороне прогуливались полосатый Сарни и еще один зверь — рыжий, в подпалинах.

Я решительно поднялся, потянулся, машинально сунул в карман Вуаль Ветра, пригладил волосы и пошел знакомиться с незваным гостем. Тот повернул голову, и я узнал Лексу. Снаряжен он был по-походному: кожаная куртка, плотные штаны, добротные сапоги. Сейчас он, обхватив руками колени, внимательно наблюдал за куховарившим Ромкой.

Я присел на траву рядом с ним, положил руку на плечо.

— Парень, ты как здесь оказался? — нейтральным тоном поинтересовался я. — Из деревни сбежал?

Лекса прямо посмотрел мне в глаза.

— Нет больше деревни, — сообщил он ровным тоном. — Нечисть всех уничтожила.

— Всех? — Я удивленно приподнял бровь.

Он резко кивнул.

— Всех. И Ундина не помогла. Прошли волной — никого не стало.

— А ты?

— Наш дом стороной обошли… Мы с отцом, как солнце встало, из дому вышли, смотрим — отрезанная голова водника лежит. Может, она и отпугнула. Мы потом всю деревню обошли — никого. — Лекса судорожно вздохнул, но продолжил все тем же бесцветным голосом: — Отец как увидел, сердце-то и не выдержало. Я вещи собрал, взял гаджей и уехал. Деревню поджег. Все равно всех похоронить не получится. В Арканар к брату еду, больше некуда. А гаджи к вам вывели.

Я слушал и кивал. Вроде все складно выходит, но что-то меня настораживало. Может, это его спокойствие — последствия шока. А может…

Ромка, сняв с огня варево, присел с другой стороны от Лексы и принялся нарочито небрежно поигрывать навахой. Самое то для создания доверительной атмосферы.

— Кстати, гаджи эти у тебя откуда? — спросил я.

— Пару дней назад отец у мужика какого-то сторговал. Гадж — скотина в хозяйстве нужная. Того же гонца в город отправить, к примеру.

— Ну да, — покивал Ромка. — Странный ты, Лекса. Рассказываешь, как будто все и не с тобой было: ни скорби, ни жалости…

— А по кому мне горевать? — выкрикнул вдруг Лекса, вскакивая на ноги. Мы тоже поднялись, а сын старейшины продолжал высоким мальчишеским голосом, звеневшим от напряжения: — Матери давно нет, старший брат в городской страже служит. Отец меня никогда не любил, эта его Инга — тем более. В деревне надо мной в открытую не смеялись только потому, что отец — старейшина! Да и он прямо говорил: за что ему такое наказание? Ни силы, мол, ни сноровки! Какая дура, говорил, за тебя пойдет, раз ты даже сеть сплести не можешь? А может, я не хочу всю жизнь рыбачить? Может, я учиться хочу? Когда другие на ярмарках сапоги да одежду покупали, я в книжную лавку бежал!

Парень подскочил к своему гаджу, расстегнул седельную сумку и вытащил… толстенную книгу.

— Вот, — снова успокаиваясь, сказал он, — все, что смог унести.

— Так ты грамотный? — удивился Ромка.

— Грамотный! — с видом оскорбленного интеллигента ответил Лекса, выпятив цыплячью грудь.

Только сейчас я заметил черные пятна на указательном и большом пальцах парня. Так бывает, если человек много пишет чернилами чем-то вроде гусиного пера или заостренной палочки. Похоже, Лекса не врет, таких белых ворон нигде не любят. Особенно в деревнях. Ладно, пусть лучше на глазах постоянно будет, меньше шансов, что в спину прилетит острый сюрприз.

— Если хочешь, — предложил я, — проводим тебя до Арканара. Далеко до него, кстати?

— Дня три верхом. — Лекса робко улыбнулся. — Спасибо, Арчи. Я с вами.

…Все же ехать верхом куда лучше, чем пешком топать! Гаджи бодренько трусили по дороге, парней я выслал вперед дозорными, а сам, покачиваясь в седле, разглядывал карту. По всему выходило, что миновать Арканар не получится, если не хотим делать громадный крюк. Да и надо ли? Конечно, лишний раз светиться нежелательно, но ведь на лбу у меня не написано, что я — Хайверг. И у Ромки тоже. Опять же, путь до следующей Твердыни неблизкий, надо бы запасов прикупить…

В том, что башня находится сейчас на месте, а не телепортировала куда-то, ясно указывал трепещущий на иллюзорном ветру рисованный флажок. Убрав карту в рюкзак, пришпорил гаджа, догоняя ребят. Те ехали неспешной рысью, переговариваясь вполголоса и не забывая следить за дорогой.