Речные заводи. Том 2 - Ши Найань

будем обеспечены продовольствием по крайней мере лет на пять. И никто не скажет, что мы напали на них без всякой причины, лишь для того, чтобы нанести им ущерб, – это они оскорбили нас своим бесцеремонным поведением! Конечно, вам, почтенный брат, как предводителю лагеря, неудобно самому ввязываться в такое дело, зато я, хотя и не обладаю большими талантами, все же решился бы выступить во главе отряда. Прошу мудрых братьев отправиться со мной и помочь мне. Клянусь, я не вернусь обратно в лагерь до тех пор, пока не сотру с лица земли поместье Чжу. И сделаю я это для того, чтобы, во-первых, укрепить боевой дух нашего лагеря; во-вторых – смыть позор, которому эти мерзавцы подвергли нас; в-третьих – обеспечить продовольствием лагерь, и, наконец, в-четвертых, я хочу просить Ли Ина присоединиться к нашему стану.

– Уважаемый брат, Сун Цзян говорит совершенно правильно, – сказал военный советник У Юн. – Прежде всего, нам не пристало уничтожать тех, кто сам пришел в стан вольных людей. Ведь это наши помощники, и так расправляться с ними значило бы отрезать себе руки и ноги.

– Я готов согласиться на то, чтоб казнили меня, лишь не отводите от нас достойных людей, – сказал тут Дай Цзун.

Остальные главари также старались отговорить Чао Гая от его решения. В конце концов он согласился отменить свое распоряжение и простил Ян Сюна и Ши Сю, которые признали свою вину и поблагодарили за прощение.

– Дорогие братья, вы не обижайтесь, – успокаивал их Сун Цзян. – Такой уж у нас здесь порядок, и мы не можем действовать иначе. И если бы я сам совершил какой-нибудь проступок, меня тоже привлекли бы к ответу, и я даже не мог бы просить о снисхождении. Совсем недавно мы назначили Пэй Сюаня, бывшего судью, начальником военного ведомства и уже выработали положение о награждении и наказании. Прошу вас, уважаемые братья, не гневаться на нас!

Затем Ян Сюн и Ши Сю совершили установленную церемонию поклонов и принесли свои извинения, после чего Чао Гай предложил им занять места ниже Ян Линя. Пока все удальцы, проходя через зал, поздравляли новых начальников, шла подготовка к пиршеству: резали коров и лошадей. Ян Сюну и Ши Сю отвели два помещения и назначили им для обслуживания по десять человек.

В тот день после пиршества все разошлись по своим делам, а на следующий день снова собрались за праздничным столом. Во время совещания Сун Цзян заговорил с Пэй Сюанем Судьей с железным лицом о том, чтобы тот выделил ему отряд для похода на поместье Чжуцзячжуан, и обратился с просьбой к остальным главарям отправиться вместе с ним и помочь разгромить обидчиков. На этом совете было решено, что Чао Гай, как предводитель лагеря, останется на месте и с ним – У Юн, Лю Тан, три брата Юань, Люй Фан и Го Шэн. Останутся также все те, кто несет охрану берегов, проходов к крепости и кабачков. Один из новых вожаков – корабельный мастер Мэн Кан – был назначен надзирателем по строительству боевых кораблей вместо старого мастера Ма Лина.

Кроме того, был издан приказ, в котором говорилось, кто из начальников пойдет во главе двух отрядов. Первый отряд в три тысячи пеших бойцов и триста всадников вели Сун Цзян, Хуа Юн, Ли Цзюнь, My Хун, Ли Куй, Ян Сюн, Ши Сю, Хуан Синь, Оу Пэн и Ян Линь. В полной боевой готовности отряд этот выступил из лагеря в поход. За ним следовал второй отряд, также три тысячи пеших и триста всадников. Во главе этого отряда шли Линь Чун, Цинь Мин, Дай Цзун, Чжан Хэн, Чжан Шунь, Ма Лин, Дэн фэй, Коротколапый тигр Ван и Бай-шэн.

А для охраны переправ в Цзиньшатане и у мыса Утиный клюв были назначены Сунь Вань и Чжэн Тянь-шоу. Они должны были дожидаться там прибытия фуража и продовольствия. Проводив отряды в поход, Чао Гай возвратился в лагерь.

Теперь расскажем о том, как Сун Цзян и остальные главари вели свои войска к поместью Чжуцзячжуан. В дороге ничего особенного не произошло, и вскоре они добрались до перевала Одинокого дракона. Прошли еще немногим больше ли, передовой отряд расположился лагерем, в центре которого стояла палатка Сун Цзяна. На совете с Хуа Юном, Сун Цзян сказал:

– Я слышал, что в поместье Чжуцзячжуан ведут запутанные тропинки. Поэтому идти туда сразу всем отрядом нельзя. Раньше надо выслать на разведку двух человек, пусть найдут наиболее удобную дорогу, и по ней мы двинем весь отряд.

– Уважаемый брат, – раздался голос Ли Куя, – я уже давно бездельничаю и за все это время никого не убил. Разрешите мне пойти на разведку.

– Дорогой друг, сейчас тебе нельзя идти, – отвечал Сун Цзян. – Вот если бы нужно было прорвать ряды противника, – тут ты пошел бы первым! Разведка – дело очень тонкое, и мы не можем послать тебя.

– Да стоит ли, почтенный брат, беспокоиться из-за какого-то дурацкого поместья! – смеясь, воскликнул Ли Куй. – Дайте мне две-три сотни удальцов, и мы снесем там все к чертям! Для чего это нужно посылать кого-то в разведку!

– Вот что, друг, перестань болтать глупости! – рассердился Сун Цзян. – Иди-ка отсюда и не показывайся мне на глаза, пока я не позову тебя.

Ли Куй ушел, недовольно бормоча:

– Подымают шумиху, и все из-за того, что надо убить несколько козявок!

А Сун Цзян подозвал Ши Сю и сказал:

– Дорогой брат, вы уже бывали в этих местах и сможете найти дорогу. Отправляйтесь вместе с Ян Линем.

– Уважаемый брат, – отвечал Ши Сю. – вы привели сюда такой большой отряд, что там, в поместье, конечно, подготовились к обороне. Нам лучше пойти переодетыми.

– Я могу нарядиться монахом-заклинателем, изгоняющим духов, – предложил Ян Линь, – и в одежде спрячу кинжал. С барабаном в руках я потихоньку пойду вперед. А ты, брат Ши Сю, держись возле меня.

– Когда я жил в Цзичжоу, – сказал Ши Сю, – я торговал там хворостом. Бот и сейчас я наберу вязанку и пойду продавать. Оружие, конечно, тоже будет при мне. А в крайнем случае я могу и коромысло пустить в ход.

– Ну вот и хорошо, – согласился Ян Линь. – Значит, мы с тобой договорились и во время пятой стражи отправимся в разведку.

В назначенное время Ши Сю взял коромысло с вязанкой хвороста и пошел по тропинке вперед. Пройдя около двадцати ли, он увидел множество тропинок, которые переплетались, скрещивались и пересекали друг друга. К тому же кругом был густой лес и невозможно