Тень на обороте - Юлия Сергачева

ж наша беременная! — свесившийся через бортик верзила Жерон на соседнем плоту чуть не вывалился от изумления. — Бекк! Ты чего ждешь, хватай!

И что теперь? Мне смертельно захотелось провалиться на изнанку. Чтобы все исчезло. Боль, усталость, бесконечное напряжение… И эта приставучая женщина с ее неродившимся, но таким беспокойным ребенком в животе.

Не хочу. Да кто она мне такая?! То некромант, то вызвери и вот, опять! Бежать навстречу? Сражаться с охраной цирка?

Просто отвернуться и не смотреть. Несколько минут — и плот уйдет, звуки стихнут, все забудется…

Эллая метнулась между штабелями ящиков. Возле таверны на краю причала вскипела грязноватая цветная пена — разом высыпали из дверей люди. Среди них, словно черный шип, торчала сутулая фигура в темном плаще с капюшоном.

И снова воздух на долю мгновения прихватило морозцем. По скользким, покрытым грязью и рыбьей чешуей, плитам причала разбежались инистые стрелки. Забытую царапину на ладони дернуло болью.

— Уходим! — рявкнул капитан нашего плота. — Ну их, к бесам…

Эллая бежала увалисто, как гусыня. Ей наперерез спрыгнул с соседнего плота здоровяк с повязкой на голове. Тот, которого я стукнул сундучком Ханны.

Я вцепился в накалившийся амулет. Проклятая цепь жгла шею, прогрызая дыры до самого позвоночника. Оба браслета уже тянулись друг к другу, проникая, казалось, прямо через плоть. Темные языки невидимого пламени оплетали запястья.

Мне не хватит сил справиться со всеми! Пусть забирают Эллаю, а мы с Илгой…

«…тебе никто не нужен. Ты только смотришь, как вокруг страдают другие…»

Провались все пропадом!

Через борт содрогающегося плота я тоже перемахнул лихо. Но вот приземлился не очень, увернувшись от бешено секущих усов твари, зато прямо под ноги здоровяка с повязкой. Рядом, вскрикнув, осела наземь Эллая.

— И ты здесь! — обрадовался невесть чему здоровяк. — Ну, щас… — он заткнулся, когда я ударил его доской, удачно подвернувшейся под руку. Обломок доски был длинным и узким, как меч. И прием, показанный когда-то Маличем, оказался как нельзя кстати.

Брызнули щепки, здоровяк опешил, выпучив налившиеся болью глаза.

— Беги! — рявкнул я, поднимая и бесцеремонно толкая всхлипывающую Эллаю вверх по сходням, которые уже уползали на плот. Белобрысый плотогон таращился, восторженно приоткрыв рот.

Ящики слева и справа вдруг затряслись и разом расселись, распадаясь на части. Оттуда серебристой, воняющей тиной волной полилась рыба — мертвая, мутноглазая, уже засоленная, но бешено трепыхающаяся. И с пугающей упорядоченностью, рыбная волна захлестнула причал, снося людей с ног.

Если бы я тоже повернул прямо к своему плоту, то меня бы накрыло с головой. Но я кинулся к его соседу. Зажмурившись от предвкушения боли, я схватил плот за ус. И пока ошалевшая от такой наглости тварь секунду-другую соображала, что происходит, я хлестнул усом по исполинской туше.

Плот содрогнулся, взревев. Звук был тихий, но проникающий, раскатившийся по причалу, словно землетрясение. Завопили люди, утробно вскрикнули соседние плоты, разом снялись с мест даже привязанные парусники, выворачивая стойки и мачты.

Началась суматоха, в которой смешались и аборигены, и циркачи.

Прыгнув в грязные пенистые волны, я рванул за своим плотом. Вода казалась ледяной и тугой, расстояние между берегом и плотом увеличивалось на глазах. Мимо проплыла дохлая крыса…

— Держи! — передо мной упал просмоленный конец каната.

Щербатый плотогон, подбоченясь, наблюдал, как я взбираюсь на борт. Бледная Эллая маячила за его плечами. Обычно мирная женщина сейчас выглядела, как никогда, решительной и свирепой. Словно стрела замершая у белобрысого затылка плотогона. Он даже поеживался.

— Довольна? — криво и как-то нервно усмехнулся плотогон, обернувшись к Эллае. — Вот ведь связались с сумасшедшими, что один, что другая… Того гляди и ковер ваш укусит.

Остальные плотогоны были заняты усмирением раздраженного переполохом плота, но время от времени каждый поглядывал в нашу сторону. Даже капитан, что маячил на мостике, обернулся пару раз.

Пришлось, укрыться за грузом, закрепленном у бортов.

— Прости, что не послушалась, — губы у Эллаи дрожали, слова выпрыгивали трясущиеся и невесомые, как пушинки. — Я подумала… я боялась, что ты не вернешься… зачем тебе такая обуза, когда и так…

Я молчал, сцепив зубы и разминая запястья. Очень хотелось разозлиться. Да не выходило. Она же просто произнесла вслух то, о чем думал я сам.

* * *

Плавание до Кипучего, а потом пересадка на корабль до Полуденной гряды прошли пугающе благополучно.

Эллая прогуливалась по палубе, поглощенная собой. Илга не двигалась. Ей стало лучше вне всякого сомнения, лицо обрело нормальный живой цвет вместо прежнего мертвенно-белого, и иногда казалось, что девушка вот-вот откроет глаза, но она лежала неподвижно. Обычно Илгой занималась Эллая, а у меня не возникало даже малейшего поползновения предложить ей свою помощь. Глядя на Илгу, я не испытывал ничего, кроме досады. И каждый раз вспоминал две оставшиеся невскрытыми сферы.

Мрачноватый корабль, называвшийся «Долгожданный», вопреки названию добрался до Полуденной гряды даже быстрее, чем мы надеялись. Острова Полуденной гряды лежали в самом центре клубка судоходных путей с севера к землям Императора, так что порты здесь строились густо.

…Взметнулись ввысь остроконечные арки над доками — сложно продетые друг в друга, резные, обманчиво тонкие, но на самом деле такие высокие, что рассевшиеся на гребнях арок парусники казались снежной оторочкой. У причала недовольно гудел и шевелил плавниками океанский лайнер, а в створ морских ворот как раз лениво втекала вереница плавучих островков торгового каравана.

«Долгожданный» пристроился им в кильватер.

— Вон там! — ликующе воскликнула Эллая, указывая рукой. — Вон там дом моей сестры!

А вон там башня, где обитает Скалобор, рассеянно отметил я.

Сразу за плоским побережьем и арками порта начинались предгорья, и город лежал на склоне. Белые мелкие домики плотно обсыпали его, походя на лавину сахарных кубиков, скатившуюся с вершины.

— …ее муж владеет фермой, — щебетала Эллая, крепко вцепившаяся одной рукой в мой локоть, другой в поручень борта. — Они камнежорок разводят. Дело прибыльное, только он в горах пропадает целыми сезонами. Сестра писала, жаловалась… — спутница повернула ко мне счастливое лицо. — Она так будет рада нас видеть!

— Нас? — я отвлекся от наблюдения за человеком в синей потрепанной шляпе, который рисовал углем одну за другой «воздушные» руны на боках перевязанных тюков.

Проделывал он это с небрежной уверенностью, и тюки покорно зашевелились, разом теряя в весе. Обладатель синей шляпы отряхнул ладони, жестом подозвал грузчика и поднял голову. Мы случайно встретились взглядами. Я с фальшивой ленью отвернулся, но чувствовал, что маг на причале смотрит нам вслед, пока плот плывет мимо.

— Нас?

— Но… — Эллая растерялась. — Я думала, что ты и… Что вы со мной…

— Эллая, теперь ты в