Если смерть проснется - Андрей Валентинов

И вдруг он понял — спешить не следует. Алана свободна — и хвала Матери Болот! Он отправит ее в Коростень, к Велге. Там Алану встретят, как жену славного героя — тысячника Навко. И сам он будет приезжать туда — время от времени. А в Ва-лине… В Валине ему будет нужна не она!

Навко покачал головой. Как же он мог забыть! Клятва, данная Милене! Он не нарушит ее — Ми-лена избежит позора, не станет «покрыткой», не бросит ребенка навам. Она выйдет замуж — за де-дича Дубеня. Она — наследница Бовчерода, его несметных богатств, его титула. Женившись на ней, Навко уже не будет чужаком. Вместе с Миле-ной они станут править Валином, а может и не только им! Правда, она ждет ребенка. Ну что ж… Улад забрал его невесту. Он отберет у него сына!

Подбежал запыхавшийся Кошик, доложив, что одну лодью удалось спустить на воду. Можно плыть… Навко хотел вновь обнять парня, но передумал. Важно кивнув, он приказал всем, кто уцелел, подобрать оружие. Хорошо бы найти несколько гочтаков. Путь до Савмата неблизкий…

Из-за туч выглянуло солнце — его солнце. Оно поднималось все выше, к самому полудню…

Занавес

— Зайча! Зайча! — Велга усмехнулась, потрепав Войчемира по отросшим за последние месяцы волосам. — Постричься тебе надо… Как хорошо, что ты приехал, братец!

Войча смущенно кашлянул и с любопытством осмотрелся. Комната была знакомой. Он уже бывал здесь, во дворце наместника, два года назад, когда гостил у братана Сварга. Тогда тоже была весна, в воздухе стоял запах сирени, которая так хороша тут, в Коростене. Два года — а словно вечность прошла…

— Знаешь, Зайча, сама себя не понимаю,Велга покачала головой и снова улыбнулась. — Ведь знаю, что ты Кеев кмет, что тебя прислал Светлый… И все равно — рада!

Войчемир еще более смутился. В Коростень он приехал незваный, но его тут же узнали. Оказывается, о могучем альбире со странным именем давно уже ходили легенды. Волотичи смотрели на Войчу не как на врага, а как на героя из сказки и не отпускали до тех пор, пока он не показал, что можно сделать «звездочкой» против трех мечей. И вот — Велга. Молодая, красивая, веселая — только седая.

— Понимаешь, правительница…

— Что? — девушка даже привстала. — Зайча, да что с тобой? Если даже тебя прислал Кей Войчемир, совсем не обязательно звать меня так! Знаешь, уже наслушалась!

Войче захотелось взвыть от отчаяния. Ну почему Матушка Сва так плохо подвесила его непослушный язык!

— Я… Я сказать должен! — вздохнул он. — Не перебивай, сестренка! Ну, пожалуйста! Девушка покачала головой:

— Только не о делах. Вечером соберем совет, и ты скажешь все, что велел тебе Войчемир… Что у тебя? Говорят, женился?

Оказывается, Велге уже доложили. Войча обмолвился об этом случайно, еще у ворот, когда начальник стражи — тот самый знакомый сотник — принялся расспрашивать о житье-бытье.

— Женился. Ребенок будет…

— Ты что, не рад? — удивилась Велга, и Войча вновь вздохнул. Не спрашивала бы, сестренка, если б познакомилась со Светлой Кейной Челеди!

— Я… Помнишь, ты рассказывала о твоей семье. Что мать твоя была замужем за одним сполотом…

— Она была наложницей! — серые глаза блеснули гневом. — Наложницей, Зайча! Войчемир помотал головой:

— Послушай! Я рассказал Сваргу… Кею Сваргу. А он почему-то заинтересовался, велел узнать…

Лазутчик, посланный покойным братом, приехал в Савмат три недели назад. Войча вспомнил, каким было лицо парня, когда он докладывал о том, что удалось выведать…

— Твою мать звали Ольна? Ольна, дочь Поснета? Из поселка Кибны?

— Да…

Велга внезапно побледнела, с силой провела рукой по лицу:

— Говори, Зайча… Говори!

— Она… Ее выкупил у торговца один знатный сполот. Но она не была холопкой, он отпустил ее на волю и женился. У него как раз жена умерла, сын остался… Твоя мать его растила…

Велга быстро кивнула:

— Знаю… Мать рассказывала, мне потом передали. Его звали…

— Войчемир… Войча…

Велга вновь кивнула, а у Войчи словно язык отнялся. Девушка смотрела на него с недоумением и тревогой, и вдруг серые глаза блеснули:

— Зайча! Заяц ты безухий! Ты…

Войча только моргнул. Девушка вскочила, бросилась к нему, и Войчемир почувствовал, что его трясут и даже, кажется, угощают тумаками:

— Ты! Глупый заяц! Зачем ты мне врал! Я же сразу подумала, как только ты рассказал о мачехе! Ты мне каждую ночь снился, глупый! Я же никого в жизни братом не называла!

Велга заплакала, отвернулась, а Войча обреченно вздохнул. Ну вот, уже и Светлым стал, а все одно — глупым зовут! А ведь и вправду — глупый!

— Наши думали, что я в тебя влюбилась, понимаешь? А я чувствовала — нет, не то! Ну какой же ты глупый, Зайча!

— Ну, глупый я, сестренка! — покорно согласился Войчемир. — Ну так… Да чего там!

— Ладно! — Велга уже улыбалась, хотя на глазах еще блестели слезы. — Хорошо, что хоть сейчас ты не врешь, мой глупый сполотский братец! Ну, рассказывай!

Войча замялся. Как сказать такое?

— Наш отец… Ну, твой и мой…

— Он жив? — вскинулась Велга, но тут же грустно вздохнула. — Извини, брат, забыла… Как его звали?

— Звали…— Войчемир вновь вздохнул и кинулся как в омут:

— Жихослав. Кей Жихослав — сын Светлого Кея Хлуда. Он и сам. был Светлым, но недолго…

— Нет… Неправда!

Велга медленно встала. Войча тоже вскочил, не зная, что сказать. Он всегда гордился отцом, гордился дедом, гордился всем своим родом…

— Зайча! — голос девушки стал тихим, еле слышным. — Скажи, что это неправда. Ты пошутил — просто пошутил. Ты — не Кей Войчемир! Нет… Не может быть! Я… Я ненавижу ваш проклятый род! Ненавижу…

— Извини…— Войча подумал и добавил:

— Извини, Кейна!

Велга долга молчала, затем знакомо дернула плечом и проговорила чужим, странным голосом:

— Зачем ты приехал. Светлый? Сказать мне, что я — твоя сестра? Ты ошибся, Кей! Я — не сестра Светлому Кею Войчемиру. Я — Государыня Края!

Войче вспомнился давний сон: костер — и голос Велги, требующей его смерти. И другой голос — сестры, защищающей брата.

— Извини, — повторил он и неуклюже поклонился. — Поеду, наверное…

Он повернулся, шагнул к двери — и вдруг почувствовал, как руки девушки обхватили его за плечи:

— Зайча! Братец Зайча! Прости! Это не ты глупый, это я — дура!

…Они долго сидели рядом, и Войча рассказывал обо всем — об Ольмине, где сейчас, по слухам, поселился племяш Мислобор, о том, как плакал хэйкан Шету, узнав о смерти брата, как он сам плакал, когда понял, что из всех братьев остался один. И о том, что ничего не понимает в государственных делах, но все равно приходится что-то делать, кому-то приказывать…

Велга слушала, улыбалась, затем погладила Войчу по плечу: