Тень и пламя - Рина Рофи

от Марка. И ещё десяток от отца. Глухая, отчаянная артиллерия их беспокойства.

«Мда, — горько усмехнулась я про себя, — хотела поставить на колени два клана. Вот тебе и получай...»

Пальцы сами потянулись к смс от Рэя. Самое последнее. Я открыла его.

Лиль... я тебя люблю. Я знаю, тебе больно. Мне... тоже. Очень. Смой мазь. Давай поговорим.

Просто. Без угроз, без требований. Только признание и просьба. От этих слов что-то ёкнуло внутри, в самой глубине той пустоты, что я создала. Слёзы снова выступили на глазах. Я посмотрела на свой чемодан, на дверь номера и на часы, отмерявшие два часа моего одиночества. А потом — на экран телефона. Всего одно смс. И он готов был говорить. Возможно, я сорвала все планы. Возможно, наша война только что начиналась заново, но в этой войне он не объявлял мне бойкот. Он просил о перемирии.

Мои пальцы замерли над клавиатурой. Слёзы капали на экран, размывая его имя. Я снова прочла его сообщение.«Смой мазь. Давай поговорим.»Каждая клетка моего тела кричала «да». Кричала о том, чтобы сбежать в ванную, смыть эту липкую грязь и снова почувствовать его — далёкий, но живой, тёплый след в душе. Чтобы услышать его голос, но я представила его лицо. Лицо человека, который сдался. Который сказал «игры кончились» и холодная ярость, та самая, что заставила меня сбежать, снова поднялась внутри, смешиваясь с болью.

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони и начала печатать, мои пальцы ударяли по стеклу с резкой, отрывистой силой.

Рэй, я тебя тоже. Но нет. Я не смою мазь. Прости.

Я послала сообщение и снова выключила телефон, отрезая себя от него. Это была пытка, но это была моя пытка. Мой выбор. Пусть он почувствует эту пустоту. Пусть поймёт, каково это — когда тот, кто является частью тебя, добровольно уходит в небытие. Возможно, только так он поймёт, что наши «игры» — это не детская забава. Это наша жизнь. И я не намерена позволять ею распоряжаться.

Глава 27. Я нашел ее

Мы стояли у внедорожника на пустынной парковке перед «Северным». Ночь была холодной, но внутри меня горел ад. Пустота, которую оставила Лиля, больше не была просто болью. Она была чёрной дырой, поглощающей всё, кроме одного — ярости.

Рядом Марк бил кулаком по крыше своего автомобиля, отчего металл гудел.

— Этот Макар! Ни на что не годен! Свою волчицу приструнить не может! — он рычал, его голос рвал тишину. — С этой вашей свободой! Она сейчас одна, а её подруга летит через полстраны, как будто это какая-то игра!

Я не отвечал. Я слушал его, но слова доносились как сквозь толщу воды. Всё, что было во мне — боль, отчаяние, страх — сплавлялось в единую, раскалённую добела массу. Чистый гнев. Гнев на неё, за её безрассудство. На Дану, за её вмешательство. На отцов. На себя. Этот гнев был единственным, что не давало мне рухнуть на землю и сдаться.

Марк что то посмотрел в телефоне, по его виду было понятно - анализирует и резко обернулся ко мне, его глаза блестели в темноте.

— Всё. Хватит тут стоять. — Он отшвырнул окурок. — Едем в аэропорт. Ловить эту стерву-подругу. Она ключ. Она знает, где Лиля.

Он был прав. Дана была теперь единственной нитью. Мы ввалились в салон внедорожника. Дверь захлопнулась с оглушительным ударом, окончательно отрезав нас от того проклятого мотеля. Мотор взревал и Марк рванул с места, шины взвыли по асфальту. Моя кровь кипела. Она не просто пульсировала — она бурлила, требовала действия, мести, чего угодно, лишь бы заткнуть этот вой пустоты. Низкий, хриплый рык сам вырвался из моей груди, эхом отозвавшись в тесном салоне.

Марк бросил на меня быстрый взгляд, и на его губах появилась кривая, почти что одобрительная ухмылка.

— Хех, держись, Рэй, — проворчал он, лихо обгоняя фуру. — Конечно, во всей этой погоне я бы раньше был за Теневых. Семья же. Но тебя, чёрт возьми, жалко даже. — Он покачал головой, резко поворачивая руль. — Нагнула тебя моя сестра. По полной.

В его словах не было злорадства. Было странное понимание. Почти уважение к мастерству, с которым Лиля вывернула мою душу наизнанку. Мы ворвались в аэропорт, привлекая взгляды своим диким видом и энергией, которая, казалось, искрила вокруг нас. Терминал был заполнен сонными пассажирами, и мы, два взвинченных волка, резко выделялись на этом фоне.

— Рейс Екатеринбург–Москва, — сквозь зубы процедил Марк, уставившись на табло вылета. — Прибытие... через 30 минут.

Мы заняли позицию у выхода из зоны прилёта, откуда было видно всех выходящих пассажиров. Марк стоял, напряжённый как пружина. Его взгляд сканировал толпу с холодной, хищной точностью. Я чувствовал, как моя собственная ярость кипит, грозя вырваться наружу. Каждая секунда ожидания прожигала меня.

И вот, наконец, над нами прозвучало объявление о прибытии рейса. Двери открылись, и пассажиры начали выходить — уставшие, сонные, с чемоданами.

— Готовься, — тихо рыкнул Марк, его пальцы сжались. — Сейчас она должна выйти.

Толпа из зоны прилёта хлынула в зал ожидания — уставшие люди в пальто, семьи с детьми, бизнесмены с телефонами у уха. Мы стояли как два сканера, пропуская через себя каждый образ, каждый запах. И тогда я уловил его. Слабый, но знакомый запах Даны.

— Вон, — я бросил короткое рычание Марку и рванул вперёд, рассекая толпу.

Она шла одна, с небольшим рюкзаком за плечом, её лицо было бледным и сосредоточенным. Она ещё не видела нас. Марк оказался рядом со мной и мы бесшумно сомкнули клещи, отрезав ей путь к отступлению. Она подняла голову и замерла, её глаза расширились от шока, а затем сузились от гнева.

— Ну что, мальчики, — её голос дрожал, но не от страха, а от ярости, — встреча комитета по этикету?

— Где Лиля? — мои слова прозвучали низко и опасно.

— А тебе какое дело, Багровый? — она выпрямилась, бросая вызов. — Ты же всё решил. Игры кончились, помнишь?

Марк шагнул вперёд

— Дана, хватит. Говори, где сестра. Это не шутки.

— Отстаньте от меня! — она попыталась прорваться между нами, но я перехватил её руку. Её пальцы были ледяными.

— Ты думаешь, ты ей помогаешь? — я пригнулся к её уху, и мой шёпот был полон злости. — Она