Рукопись Ченселора - Роберт Ладлэм

– Доброе утро, господин през…

– Я не президент, –сообщил незнакомый голос.– Я совсем другой человек. Впрочем, и вы, Кристофер, не тот, за кого себя выдаете. Кровь отхлынула от лица Дрейфуса. Ему сразу стало трудно дышать. Он едва удержался на тощих ногах. Тайна всей его жизни стала кому-то известна. В это не хотелось верить. – Кто вы?

– Человек, который работал на вас. Меня зовут Питер Ченселор, и я отлично справился со своей ролью. Я узнал о вещах, которые, убежден, вы старались держать от меня в тайне, и именно поэтому нам надо встретиться. Сегодня после полудня.

– После полудня?-Дрейфус был на грани обморока ("Питер Ченселор, писатель… Как он сумел добраться до меня?").-Я не назначаю встреч без предварительной договоренности.

– На этот раз придется отступить от правила,-заявил Ченселор. Он нервничал, и Джекоб сразу почувствовал это:

– Я не терплю приказов и никогда не слышал ни о каком Кристофере. Вы, видимо, проделали какой-нибудь ловкий трюк, чтобы связаться со мной. Наверное, это меня позабавит, и если бы вы пожелали позавтракать со мной как-нибудь на следующей неделе…

– Сегодня после полудня, и никаких завтраков.

– Вы не хотите выслушать…

– А мне и не нужно. Вполне вероятно, что мой ловкий трюк уже потерял всякий смысл. Может, меня интересуют другие вещи. Не исключено, что мы придем к соглашению.

– Не могу себе представить, чтобы мы могли заключить какое-либо соглашение.

– Его и не будет, если вы расскажете обо всем вашим друзьям или кому– нибудь из них.

– Друзьям?

– Бэнеру, Пэрису, Венису и Браво. Ничего им не рассказывайте. Дрожь охватила Джекоба.

– О чем вы?

– Я говорю о том, что они не поймут вас, а я пойму. Призвание писателя стараться понять людей. Вот почему вы и использовали меня, не правда ли? Думаю, что я понимаю вас. А ваши друзья-нет.

– О чем вы?-Дрейфус не мог справиться с дрожью в руках.

– Назовем это величайшим искушением. Любой, кто знаком с событиями под Часоном, поймет логическую связь. Что же касается ваших друзей, они убьют вас.

– Часон? Убьют меня?-У Джекоба потемнело в глазах. Во всем этом была какая– то чудовищная ошибка.– Где вы хотите встретиться?

– К северу от Ошен-Сити, штат Мэриленд, находится пляж. Любой водитель такси знает его. Так вот, возьмите такси и приезжайте. А теперь берите карандаш, Кристофер, я продиктую вам указания. Будьте на месте в час тридцать. Пот ручьем стекал со лба Питера. Он прислонился к стеклянной стенке телефонной будки. Он сделал это, он действительно сделал это! Рожденная писательским воображением идея стала реальностью. Его замысел сводился к тому, чтобы дать Кристоферу и его друзьям возможность выбирать. Если досье у Кристофера, он придет к выводу, что его разоблачили, и приедет на встречу с единственной целью-убить того, кто проник в его тайну. В этом случае он вряд ли явится один. Если же досье не у Кристофера, то у него две возможности: игнорировать телефонный звонок и не соглашаться на встречу или же, напротив, согласиться на нее, исходя из того, что один из их организации или все четверо предали общее дело. В этом случае он придет один. Только промежуточный вариант – полное игнорирование телефонного звонка-доказывал непричастность Кристофера к похищению досье. Но он не выбрал его. Питер вообще сомневался, что кто-нибудь из членов Инвер Брасс выберет этот путь. В дверь будки постучала Элисон. Секунду Питер просто смотрел на нее сквозь стекло, снова испытывая восхищение при виде ее очаровательного лица с умными, проницательными глазами, которые, несмотря на охватившее ее беспокойство, светились любовью. Потом он открыл дверь:

– Дело сделано!

– Как все прошло?

– Смотря как понимать. Но он придет. Глаза Элисон все еще излучали любовь и беспокойство, однако теперь в них появилось и нечто новое – страх.

Глава 35

Фредерик Уэллс сидел за рождественским завтраком, когда горничная позвала его к телефону. Дети вели себя шумно, и он усомнился было в том, что правильно понял ее.

– Тихо! – приказал он, и все сидевшие за столом умолкли.-Что вы сказали?

– Вам звонят из Белого дома, сэр,– повторила горничная. Визг детей, последовавший за этими словами, лишний раз напомнил Уэллсу, что женился он слишком поздно, По крайней мере, слишком поздно, чтобы иметь маленьких детей. Он, в сущности, и не любил их, считая существами малоинтересными. Он поднялся из-за стола, встретившись на мгновение взглядом с женой. Она, казалось, читала его мысли. С какой стати ему звонили из Белого дома? Фредерик Уэллс ясно определил свою позицию, почти публично оскорбив президента и окружающую его свору бездарностей. Ему решительно не нравится хозяин Белого дома. Быть может, президент под предлогом рождественских поздравлений решил протянуть своим врагам оливковую ветвь как символ мира? В последнее время он находился в отчаянном положении. Уэллс прикрыл за собой дверь в кабинет и прошел к письменному столу, бросив взгляд на уставленные в ряд вазы времен династий Юань и Мин, которые он держал под замком в стеклянном шкафу. Они были просто прелестны, и ему никогда не надоедало любоваться ими. Они напоминали о том, что в мире существует не только безобразное, но и прекрасное. Уэллс поднял телефонную трубку.

– Мистер Фредерик Уэллс? Спустя минуту его личный мирок рухнул. Рухнул вине писателя! Неважно, как это удалось последнем важен был сам факт. Инвер Брасс могла защитить себя. Немедленный роспуск, уничтожение всех бумаг… В случае необходимости еще одно оправданное убийство, устранение этого Ченселора. Ну а как же он сам? У Бэнера были преимущества, но он опасался разоблачения и был бессилен этому помещать. Для него разоблачение означало бы смерть. Прахом пойдет все чего он добился. Но нет, он не Собирается складывать оружия и будет бороться. На этот раз на поле западнее Балтимора. Попробует прийти к соглашению. Ради общей пользы. Уэллс снова взглянул на китайские вазы за стеклом, и впервые они оставили его равнодушным.

Карлос Монтелан сидел в церкви и с какой-то спокойной враждебностью слушал рождественскую мессу, которая в исполнении священника звучала как заклинание. Он не опускался на колени. Ради благополучия жены и всей семьи он, правда, не был чужд лицемерия. но всему есть предел. Бостон, конечно, не Мадрид, но он сохранил об Испании самые живые воспоминания. Испанская церковь была преданным другом власть имущих, заботясь только о своем выживании и не испытывая никакого сострадания к забитой, доведенной до скотского состояния пастве. Монтелан почувствовал вибрацию на мгновение раньше, чем услышал жужжание. Сидящие около него вздрогнули от неожиданности, некоторые повернулись к нему с гневными лицами – в храм господень вторглось что-то постороннее. Правда, это вторжение произошло по вине человека выдающегося, советника нескольких президентов, которому даже в храме божьем приходится решать внезапно возникающие проблемы. Карлос сунул руку под пиджак, нащупал прибор и отключил звук. Жена и дети посмотрели на него. Он кивнул им, поднялся со скамьи и пошел по мраморному полу мимо мерцающих свечей. Вышел на улицу, отыскал телефонную будку и набрал номер своего офиса. Ему передали, что звонили из Белого дома, просили сообщить номер, по которому с ним можно будет связаться. "Конспирация идиотов", – рассердился Монтелан и назвал номер телефона в будке. Раздался резкий звонок, заполнивший, казалось, всю будку. Карлос поспешно схватил трубку. Услышав первые слова, он почувствовал себя так, будто тело его пронзили ножом, а кровь начала стыть у него а жилах. Писатель узнал о его тайне! В гневных выражениях он осудил всю его деятельность. Необходимо было прийти с ним к соглашению, выработать какой-нибудь пакт. Только таким путем можно сохранить Инвер Брасс. Да-да, конечно, он встретится с ним. Поле для игры в гольф восточное Аннаполиса, возле десятой метки. Да, он найдет его. Он будет на месте сразу после полуночи. Дрожащей рукой Монтелан положил трубку на рычаг. Некоторое время он стоял, уставившись в телефон. Мелькнула было мысль снова снять трубку и позвонить Джекобу Дрейфусу. Нет, лучше не звонить. Кристофер очень старый человек – нельзя исключать возможность инфаркта.

Даниел Сазерленд пил маленькими глотками херес и слушал, как его сын Аарон увлеченно беседует с двумя своими сестрами и их мужьями. Обе пары прилетели на рождество из Кливленда. Дети вместе с бабушкой и женой Аарона заворачивали в солярии рождественские подарки. Аарон, как всегда, совершенно очаровал собеседников. Судья наблюдал за сыном с двойственным чувством. Конечно, на первом месте была любовь, но порой она сменялась неодобрением, ведь газеты называли Аарона подстрекателем, блестящим адвокатом негритянских деятелей левого толка. А Даниел желал, чтобы сын не был столь непримиримым, слишком уверенным в том, что только он один знает, как решить все проблемы негритянского населения. В глазах сына он читал ненависть, а с помощью ненависти многого не достигнешь, в ее основе лежит бессилие. Когда-нибудь его сын поймет это. Поймет он также, что плохо скрытая ненависть к белым не только бесплодна, но и неуместна. Аароном Сазерленд назвал сына не случайно. Это имя выбрал самый дорогой друг Даниела – Джекоб Дрейфус. "Пусть он носит имя Аарон, как старший брат Моисея, первосвященник иудеев,– сказал он тогда.– Это красивое имя, Даниел, а у тебя наверняка будет красивый сын". Зазвонил телефон. В дверях показалась Эбби, жена Аарона. Как всегда, Dаниел посмотрел на нее почти с благоговением. Альберта Райт Сазерленд, вероятно, была лучшей в стране негритянской актрисой. Высокая и стройная, она отличалась поразительной выдержкой и при случае умела утихомирить даже собственного мужа. К сожалению, ее убеждения мешали ей завоевать большую популярность: она наотрез отказывалась играть роли, в которых хотели использовать лишь ее красоту или цвет кожи.– Постараюсь сообщить тебе одну потрясающую новость без эмоций, хорошо?