Город потерянных душ - Кассандра Клэр

— Теперь она вампир, Майя…

Внезапно ее охватила паника. Поцелуи, объятия и даже секс — это одно. Но утешать того, кто потерял близкого, — совсем другое. Справится ли она?

— Джордан! — Майя приподнялась на цыпочки и обняла его. — Мне жаль…

Сердце Джордана колотилось.

— Нику было всего семнадцать.

— Он был претором, как и ты, — тихо произнесла она. — Он знал, что это опасно. А тебе всего восемнадцать.

Он молча сжал ее.

— Джордан, я люблю тебя. Я люблю тебя, и мне очень жаль.

Майя почувствовала, как он замер. Сам он говорил ей эти слова за несколько недель до того, как она была укушена.

— Майя… ты…

Снова зазвонил ее телефон.

— Не обращай внимания, — попросила она.

На его лице отразилось замешательство.

— Нет, — сказал он. — Может быть, это важный звонок. Возьми ты.

Она вздохнула и подошла телефону. Он уже не звонил, но на экране мерцало текстовое сообщение. Мышцы ее живота напряглись.

— Что случилось? — встревоженно спросил Джордан.

— Девятьсот одиннадцать. Экстренный вызов. — Майя повернулась к нему. — От Люка и Магнуса. Призыв на бой. Они передали его всем членам стаи. Нам немедленно нужно идти.

Клэри села на пол, вытянув ноги перед собой. Она уже умылась и переоделась в церемониальное платье мамы. Кафельный пол холодил ее через тонкую ткань.

Она посмотрела на свои руки и подумала, что они должны выглядеть как-то по-другому. Но это были ее руки: тонкие пальцы, коротко обрезанные ногти — длинные ногти ей мешали. И лицо было таким же. Но за последние дни она здорово изменилась.

Клэри встала и подошла к зеркалу. Рыжие волосы, алое платье — и синяки, которые никуда не делись.

— Любуешься собой?

Она не слышала, как вошел Себастьян. Он стоял, прислонившись к косяку, и, как обычно, ухмылялся. Он был одет в алый френч, который она уже видела, а в руках держал арбалет, опустив его вниз.

— Роскошно выглядишь, сестренка. Мы с тобой красивая пара.

Когда она попыталась пройти мимо него, Себастьян провел рукой по ее обнаженному плечу.

— Здесь у тебя меток нет, — сказал он. — Это хорошо. Ненавижу, когда женщины уродуют себя татуировками. Метки должны быть на руках и ногах, там, где они не бросаются в глаза.

— Лучше не трогай меня!

Он фыркнул и поднял арбалет:

— Иди. Я пойду за тобой.

Собрав всю волю в кулак, Клэри прошла в коридор, чувствуя жжение между лопаток, там, куда было нацелено оружие.

Они спустились по стеклянной лестнице в кухню. Увидев недочерченную руну на стене, Себастьян хмыкнул, вытащил стилус, нанес несколько штрихов рядом, и Клэри увидела дверь, за которой зияла темнота.

Брат больно ткнул ее в спину:

— Шевелись.

Она вздохнула и шагнула во мрак.

Алек нажал кнопку лифта:

— Сколько у нас времени?

Изабель взглянула на экран мобильника:

— Минут сорок.

Лифт дернулся. Алек устал, она видела это, — под глазами пролегли темные круги.

Несмотря на свое атлетическое сложение, Алек, голубоглазый, с черными волосами почти до плеч, казался хрупким.

— Все в порядке, — ответил он на немой вопрос сестры. — Это тебя накажут за то, что ты шляешься неизвестно где. А мне больше восемнадцати. Могу делать что хочу.

— Я каждый вечер писала маме эсэмэски. Она знает, что я с тобой и Магнусом. Кстати, насчет Магнуса…

Алек открыл дверь лифта:

— Что?

— У вас все нормально? В смысле, вы хорошо ладите?

Шагнув в проход, Алек бросил на нее удивленный взгляд:

— Все катится коту под хвост, а тебя интересуют мои отношения с Магнусом?

— Меня всегда забавляло это выражение, — задумчиво произнесла Изабель и поспешила за братом по коридору. Догнать длинноногого Алека, когда ему этого не хотелось, было нелегко. — Почему катится? И какому коту?

Алек, который давно уже научился не реагировать на ее реплики, сказал:

— Ну, у нас с Магнусом все нормально, наверное.

— Ну-ну. Нормально, наверное? Что случилось, Алек? Вы поссорились?

Алек на ходу постукивал по стене — верный признак того, что что-то не так.

— Прекрати лезть в мою личную жизнь, Из. Кстати, а ты? Ты почему не встречаешься с Саймоном? Ведь он тебе нравится, это очевидно.

— Так уж сразу и очевидно!

— Еще как. У тебя же туман в глазах, когда ты на него смотришь. Я уж не говорю о том, как ты на озере перепугалась, когда ангел явился.

— Просто я подумала, что Саймон умер!

— Что, мертвее обычного? — Увидев выражение лица сестры, он пожал плечами. — Слушай, если он тебе нравится, это нормально. Я вообще не понимаю, почему вы не вместе.

— Потому что я ему не нравлюсь.

— Не выдумывай. Ты ведь всем парням нравишься.

— Прости, но, по-моему, у тебя предвзятое мнение.

— Изабель, — сказал Алек привычным тоном, в котором сочетались нежность и раздражение. — Ты сама знаешь, что сногсшибательна. Парни перед тобой… ну, просто в штабеля укладываются. Разве Саймон — исключение?

Она пожала плечами:

— Не знаю. Он другой. Наверное, решать ему. Он знает о моих чувствах. Но, кажется, не спешит на них отвечать.

— Справедливости ради, сейчас он немного занят.

— Знаю, но… он всегда был таким. Клэри…

— Думаешь, он все еще любит Клэри?

Изабель закусила губу.

— Я… Ну, не знаю… Мне кажется, Клэри — единственное, что у него осталось от прошлой, человеческой жизни, и он не может с ней расстаться. Но… когда он думает о ней, для меня в его жизни места нет.

Они почти дошли до Библиотеки. Алек искоса взглянул на Изабель:

— Если они только друзья…

— Алек! — Она жестом велела ему замолчать.

Из Библиотеки доносились голоса.

— Что значит пропала? — узнали они голос матери.

— Никто не видел ее уже два дня, — произнес другой голос — мягкий, оправдывающийся. — Она живет одна, так что мы не были уверены… но мы подумали, раз ты знаешь ее брата…

Алек отворил дверь, Изабель прошмыгнула мимо него и увидела, что их мать сидит за большим столом в центре. Рядом с ней Алина Пенхоллоу и Хелен Блэкторн с взъерошенными кудрявыми волосами. Все три женщины развернулись и удивленно посмотрели на вошедших. Веснушчатая Хелен, как и Алина, была в облачении Сумеречных охотников и оттого казалась бледнее, чем обычно. На пальце Хелен блестело серебряное кольцо Пенхоллоу с выгравированными на нем горами, а на пальце Алины — кольцо Блэкторнов с клубком колючего плюща. Изабель почувствовала, как у нее непроизвольно взметнулись брови: обмен фамильными кольцами — это серьезно.