Дипломатическая быль. Записки посла во Франции - Юрий Дубинин

Что же касается разоружения, предписывалось искать развязки «в пределах имеющейся позиции».

Не так много, особенно по разоружению. Но и это давало основание не только для того, чтобы продолжить работу, но и для того, чтобы иметь простор для маневра. Правда, возникал вопрос, пойдут ли французы на редакционную работу по статьям, относящимся к безопасности. Они не делали этого раньше, видимо, придавая многоплановое значение встрече министров. Станут ли они менять свою позицию теперь, когда в Нью-Йорке со встречей министров произошел какой-то конфуз?

Забегая вперед, скажу, что то, что последовало, превзошло худшие предположения.

В тот же день, когда я получил указания из Москвы, мы вновь собрались в кабинете Ж. Бло. Однако наш собеседник вместо начала обычной работы попросил разговора со мной один на один и заявил, сославшись на поручение Р. Дюма, что в Париже, взвесив все обстоятельства, связанные с идеей заключения договора, пришли к выводу, что СССР и Франция существенным образом расходятся в вопросах, относящихся к безопасности.

С учетом этого Р. Дюма попросил передать, что в Париже предпочитают оставить идею договора и имеющееся согласие между СССР и Францией выразить в форме совместной декларации.

Я, разумеется, подчеркнул нашу готовность продолжить работу на базе дополнительных инструкций, чтобы изыскать удовлетворяющие обе стороны договоренности.

Отметил я и вполне очевидную разницу между отношениями, оформленными в договорном порядке, и отношениями, которые не имеют такой основы.

Ж. Бло выразил личное сожаление по поводу такого оборота событий, но пояснил, что выполняет указание.

Наступил критический момент в работе над договором. Было ясно, что широкие интересы европейской политики и советско-французских отношений требовали продолжения дипломатической борьбы за его реализацию. Поэтому в заключение беседы с Ж. Бло я сразу же передал через него просьбу о личной встрече с Р. Дюма. Мотивировал этот запрос я тем, что поскольку решение о подготовке договора принималось на высоком политическом уровне, то и возникшую ситуацию мне хотелось бы обсудить на таком же уровне.

Дальнейшие наши контакты показали, что решение было принято в Елисейском дворце. Это сделало настоятельно необходимой организацию встречи с президентом. 10 октября я увиделся с Ф. Миттераном в Тулузе на открытии нового авиационного завода Вести там разговор было неудобно, поэтому я использовал встречу для того, чтобы условиться о посещении президента в Париже.

Помимо цейтнота, который нарастал у нас с работой по договору, усиливалась напряженность и в отношении другого, правда, взаимосвязанного вопроса, а именно: определения даты приезда во Францию президента СССР. По первоначальным наметкам это должно было случиться в октябре, но дело приближалось к середине месяца, а никакой определенности не было. В Елисейском дворце волновались. Я писал все более нажимистые телеграммы в Москву. Мне отвечали, что соответствующий график встреч и визитов еще не определен, но что вопрос этот в поле зрения, над ним работают. Я как мог успокаивал Париж.

Одним словом, крупные вопросы советско-французских отношений сплетались в один узел, и для того, чтобы развязать его, требовались быстрые, решительные шаги с двух сторон.

11 октября у меня состоялась встреча с генеральным секретарем Кэ д’Орсе Шеером. На этот раз речь шла об обстановке в Персидском заливе. Поскольку я ждал приема у Р. Дюма и Ф. Миттерана, я не собирался поднимать перед Шеером вопрос о договоре. Тем более обратило на себя внимание то, что мой собеседник при первом же подходящем случае сам затронул эту тему. Он подчеркнул, что в Париже ценят привилегированные отношения с СССР, хотят их поднять на более высокий уровень. Сообщенное нам через Ж. Бло «мнение» насчет формы, в какой это наилучшим образом сделать — в форме договора или декларации, — он объяснил исключительно теми трудностями, которые возникли при согласовании отдельных статей, касающихся безопасности.

Я выразил убеждение, что трудности не являются непреодолимыми при должных взаимных усилиях сторон. Советская сторона к этому готова.

Шеер сказал, что ему известно о моей просьбе встретиться с Р. Дюма. Эта встреча не состоялась вчера и сегодня (10–11 октября) только в связи с занятостью министра Однако ситуация с советско-французским договором является для министра одним из самых приоритетных вопросов. Министр, сказал Шеер, будет обсуждать этот вопрос с Ф. Миттераном. Шеер обещал доложить о нашем разговоре.

Итак, Шеер не представлял позицию по договору, сообщенную мне двумя днями раньше Жаком Бло, как окончательное решение об отказе Парижа от договора Он вообще говорил не о решении, а всего лишь о мнении. А Шеер — кадровый дипломат и знает цену слову. Я тотчас же информировал Москву с оптимистическим выводом: возможности для борьбы за договор налицо.

Сообщение об этом разговоре было прочитано в Москве чуть позже 7 часов вечера 12 октября. Поздно вечером в тот же день Э. А. Шеварднадзе связался по телефону с Р. Дюма Он предложил в качестве срока рабочего визита М. С. Горбачева в Париж 28 октября. Министры условились встретиться в Вене 18 октября для обсуждения всего комплекса вопросов, связанных с визитом советского президента Тем самым, попутно, встречей на нейтральной территории, предложенной нами, снимались и шероховатости, возникшие в связи с несостоявшейся беседой по договору в Нью-Йорке.

Теперь требовалось как можно лучше подготовить разговор в Вене. Отправленные посольством в связи с этим в Москву предложения касались завершения работы по договору и подписания одновременно целой серии соглашений в экономической, социальной, культурной и иных областях.

15 октября меня пригласили в Москву для обмена мнениями перед встречей в Вене. Перед вылетом я позвонил Ж. Бло и предложил ему встретиться для совершенно неофициальной беседы о том, как развязать последние проблемы договора. Поздно вечером мы вдвоем опять в его кабинете. Проблем две — безопасность и разоружение.

По первой нам так и не дали начать предметную работу. Кто знает, может быть, ее с самого начала припасали для встречи министров. Не будем гадать. Однако мы с партнером так много говорили об этой проблеме, что знаем: здесь развязки имеются, и их надо искать в использовании как можно более обобщенных понятий. Поскольку мы оба с этим согласны, карандашу нетрудно положить текст на бумагу с тем, чтобы предложить его министрам для обсуждения в Вене.

Вот он (я его даю в той окончательной редакции, в которой он вошел в договор, поскольку редакционные поправки по ходу дальнейшей работы были незначительными):