Фронт без тыла - Николай Афанасьев

Чтобы читатель яснее представил себе, насколько стремительно пополнялась бригада, приведу несколько цифр. В начале сентября в связи с наметившимся притоком свежих сил 5-я ЛПБ произвела реорганизацию своей структуры. На смену отрядам пришли полки: П. Ф. Скородумова, А. Ф. Тараканова и С. Н Чебыкина. Численность бригады составляла 438 человек. Но уже к началу октября, всего только через месяц, в бригаде было 3500 бойцов, был организован еще один полк — В. В. Егорова, бригада стала крупнейшей в области и продолжала стремительно расти. Думаю, что комментарии здесь не нужны.

Создание полков и предоставление им большей, чем отрядам, самостоятельности и инициативы потребовали закрепления за ними определенных зон базирования и боевых действий. Полку Скородумова была отведена зона между Плюссой и Стругами Красными, полку Тараканова — между Плюссой и Лугой, полку Чебыкина — между Уторгошем и Батецкой, полку Егорова — между Уторгошем и Сольцами. Таким образом, на огромной территории протяженностью о севера на юг до 100 и с востока на запад до 75 километров все участки Варшавской и Витебской железных дорог, все шоссейные дороги оказались под контролем партизан. 5-я бригада, действуя с каждым днем все увереннее и масштабнее, становилась фактически хозяином нового, ничуть не уступавшего первому, а во многом и превосходившего его Партизанского края. Для того чтобы район ее боевых действий получил право так называться, оставался один шаг; уничтожить волостные и местные управы и создать органы нашей власти.

«К ОРУЖИЮ, ТОВАРИЩИ!»

Победы давались нам нелегко. И не только в том дело, что воевали мы с противником очень сильным. Были и наши просчеты. Не по злому умыслу они совершались, не по глупости, не по трусости или неспособности действовать здесь тоже нельзя упрощать. Шла борьба, участвовали в ней тысячи людей, все они стремились к победе. Но пути к ней выбирали не всегда одинаковые и не всегда, к сожалению, безошибочно.

23 сентября в Хвойную возвратился наконец из затянувшейся своей командировки в 11-ю бригаду Гузеев, Прилетел усталым, похудевшим, обросшим и обносившимся. Почти два месяца пробыл он в немецком тылу, причем на них пришлась особая активность карателей. Впрочем, времени на отдых ему не дали вызвали в штаб. Вместе с ним вылетел в Ленинград и я.

О причине такой поспешности я узнал только в штабе. Бригада, из которой Гузеев только что вернулся, вопреки решениям ЛШПД покинула район боевых действий и двинулась на юго-запад. С точки зрения работников штаба (да и можно ли было иметь иную!), это было ЧП. Впрочем, обратимся к рассказу участника событий — автора книги «Волховские партизаны» В. П. Самухина: он, как я уже писал, сам воевал в 11-й бригаде.

В конце сентября активность карателей пошла на убыль. Бригада, рассредоточившая до этого свои силы для отрыва от преследования, вновь собрала отряды. И вот что за этим последовало:

«Сразу же устроили совещание командно-политического состава… Надвигалась осень, а в бригаде плохо было с обувью, обмундированием, продуктами. Кругом рыскали карательные отряды. Большинство командиров считало, что бригада не сможет действовать здесь в зимних условиях, и предложило перейти в западные районы. Гузеев поддержал это предложение.

Были разработаны три маршрута движения бригады на юго-запад к новым местам действий. 23 сентября в советский тыл на самолетах отправили раненых и начальника Волховской оперативной группы. Через некоторое время бригада тремя колоннами двинулась в путь…»[102]

Помню, первое, что сказал Никитин, выслушав доклад Гузеева, было:

— Значит, совещание провели… Да кто же давал право командирам отрядов решать такие вопросы! Что у них там — партизанская бригада или колхоз? Опять совещаниями заболели…

Надо сказать, что в начале войны многие партизанские отряды действительно пережили «болезнь совещаний». Митинговали по любому поводу, иногда даже в боевой обстановке. И Ленинградский штаб приложил много сил к тому, чтобы руководство партизанскими подразделениями велось так же, как армейскими. Это было трудно: все-таки партизаны — не армия. Но так или иначе, а порядок был наведен. В этой связи рецидив старой «болезни» в 11-й бригаде выглядел какой-то нелепицей. Причем для иллюстрации порочности подобного метода руководства лучшего примера, пожалуй, не сыскать. Судите сами: Ленинградский штаб выдвигает как одну из важнейших задач освоение партизанами северных районов области, а командиры отрядов 11-й бригады, посовещавшись, решают, что воевать надо вовсе не здесь, и бригада уходит на юго-запад…

Свидетелем того, какой нагоняй получил за все это Гузеев, был я сам. О том же, что произошло в бригаде, читаем у В. П. Самухина:

«Далеко уйти не успели. 29 сентября из Ленинграда получили радиограмму. Штаб требовал немедленно прекратить поход и собрать все отряды в прежнем районе.

Ночью 8 октября самолеты доставили в бригаду начальника отдела кадров партизанского штаба П. Г. Матвеева, руководителя разведотдела подполковника К. Т. Василенко и А. А. Гузеева. Сразу же был собран командно-политический состав бригады, которому зачитали приказ Ленинградского штаба об отстранении комбрига А. П. Лучина и начальника штаба С. М. Беляева от занимаемых должностей. Комиссар бригады получил в приказе серьезное предупреждение.

Новым командиром бригады назначался Н. А. Бредников, начальником штаба А. И. Сотников…»[103]

Отстранение от должности командира и начальника штаба бригады — событие, конечно же, нешуточное, и в Ленинграде не вдруг пошли на такой шаг. При этом никто не ставил под сомнение личную храбрость и личные боевые заслуги Лучина и Беляева: штаб констатировал только многочисленные их просчеты в руководстве бригадой и на этом основании отстранил обоих от руководства ею.

Хочу подчеркнуть еще раз, что рассказал обо всем этом подробно вовсе не для того, чтобы попытаться принизить роль 11-й бригады в борьбе с оккупантами, не для того, чтобы занимательности ради поворошить былью ошибки — благо не свои. В. П. Самухин безусловно прав, когда пишет: «Теперь об этом легко судить. А тогда, в пекле фашистского тыла, никто не был застрахован от ошибок». И ошибки действительно совершались, действительно не одними удачами вымощен путь ленинградских партизан к победе. Только о чем это свидетельствует? Да прежде всего об огромной сложности борьбы.

А 11-й бригаде суждено было еще немало славных дел. И о них я тоже расскажу.

В оккупированных районах Ленинградской области октябрь сорок третьего года стал месяцем начала всеобщего народного вооруженного восстания. В эти дни события развивались настолько стремительно, что за ними трудно было уследить. Накапливавшаяся в течение двух с лишним лет ненависть советских людей к захватчикам выплеснулась мощной волной, в очень короткое время разрушив все то, что именовалось гитлеровцами «новым порядком». Враг удерживал еще фронт, но контролировать положение в собственном тылу уже не мог. Начинался заключительный этап борьбы в тылу врага под Ленинградом. Ее размах, массовость, масштабность и по прошествии многих лет будут в состоянии поражать воображение.