Фронт без тыла - Николай Афанасьев

Операцию подготовили тщательно. Жители соседней деревни запасли солидное количество самогона, а 14 сентября, зная, что у одного ефрейтора из охраны аэродрома день рождения, сделали так, что самогон этот попал к немцам. Те устроили на радостях перворазрядную попойку и веселились до того самозабвенно, что не слышали ничего вокруг. А тем временем летчик В. Л. Семенов посадил свой У-2 на аэродром, забрал Михайлова и преспокойно взлетел. Охранники догадались, что у них под носом что-то ночью произошло, лишь на следующий день, когда, протрезвев, обнаружили на снежной целине следы самолетных лыж.

157 вылетов к партизанам совершил летчик И. И. Рышков, 138 — Е. И. Реут, 117 — командир звена Н. И. Синицын. О них и многих других хотел бы я рассказать, но объем книги не позволяет. Приведу поэтому только выдержку из приказа начальника ЛШПД М. Н. Никитина об итогах боевой деятельности 4-го авиаполка:

«28 июня 1944 г.

Ленинградские партизаны в своей беспримерной, героической борьбе с фашистскими разбойниками получили значительную помощь и поддержку от 4-го отдельного авиационного полка Гражданского воздушного флота, обслуживавшего в период с августа 1942 года по май 1944 г. нужды партизанского движения в Ленинградской области. За это время благодаря хорошей работе летно-технического состава полка было заброшено в тыл противника 2762 командира и бойца партизанских отрядов и подпольных партийных работников.

В апреле 1943 года менее чем за 7 дней в тыл врага для боевой работы на важнейших коммуникациях противника на самолетах У-2 и Р-5 была переброшена партизанская бригада тов. Бредникова в количестве 450 человек со всем боевым снаряжением и необходимым запасом продовольствия…

…Полком доставлено в тыл противника действующим партизанским бригадам и отрядам свыше 15 тысяч винтовок и автоматов, 16 млн. различных патронов, 170 тонн взрывчатки, 180 тонн продовольствия, свыше 5 млн. экземпляров газет и листовок, а также медикаменты, инженерное и другое имущество. Из тыла противника вывезено около 2000 раненых партизан. Всего полком сделано 3038 боевых ночных вылетов, из них 629 с посадкой в тыл противника.

…За образцовое выполнение боевых заданий Ленинградского штаба партизанского движения 198 человек летно-технического состава полка награждены орденами и медалями СССР и 68 человек — медалями „Партизану Отечественной войны“…»[93]

«БРИГАДА ВЫШЛА ИЗ КОЛЬЦА ЭКСПЕДИЦИИ В РАЙОН РУГОДЕВСКИХ ЛЕСОВ…»

С напряженным вниманием следили мы за положением на фронтах войны. Лето 1943 года было богато событиями, которых после победы под Сталинградом с нетерпением ожидали все. Мы верили, что по гитлеровским войскам будет нанесен новый мощный удар, и жили его ожиданием. Но первые сообщения о развернувшейся гигантской битве были для нас, не знавших, конечно, замыслов советского командования, тревожными.

5 июля гитлеровцы из районов Орла и Белгорода начали мощное наступление на Курск. Стремясь расчленить советские войска у основания выступа, вклинившегося на многие километры в оборону войск вермахта, гитлеровские генералы рассчитывали отсечь этот выступ, изолировать его, окружить, а затем уничтожить бившиеся на этом участке фронта части Красной Армии. Планировалось по сути дела то же самое, что было осуществлено под Сталинградом. Только на этот раз в «котле» должны были оказаться наши армий.

Однако планам гитлеровцев не дано было осуществиться. Советское командование ждало этого удара, хорошо было подготовлено к нему, располагало достаточным количеством сил для ответных действий. Наступление было остановлено, неприятеля вынудили перейти к обороне, а затем по нему ударили сначала Западный и Брянский фронты, перешедшие 12 июля в решительное контрнаступление против орловской группировки врага, а затем, 15 июля, Центральный фронт, К 18 августа после яростных многодневных боев окончательно потерявшие инициативу гитлеровцы были отброшены на рубеж юго-восточнее Брянска. 3 августа началось контрнаступление Воронежского и Степного фронтов против белградско-харьковской группировки войск противника. 5 августа были освобождены Орел а Белгород, а 28 августа — Харьков.

За 50 дней непрерывных ожесточенных сражений войска Красной Армии начисто разгромили 30 гитлеровских дивизий, 7 из которых были танковыми. Враг потерял свыше 500 тысяч своих солдат и офицеров. Курская битва положила конец наступательной стратегии гитлеровского командования. Коренной перелом в Великой Отечественной войне был завершен. Стратегическая инициатива, захваченная Красной Армией под Сталинградом, окончательно закрепилась за ней.

Все это отзывалось унынием в рядах гитлеровских армий и новым подъемом вооруженной народной борьбы во вражеском тылу. На наших глазах развивался тот самый процесс, который в последствии был описан в «Истории КПСС» следующими словами: «…партизанское движение в 1943 году стало массовым, превратилось в грозную силу для врага… Широкий размах партизанское движение получило в оккупированных областях РСФСР — Ленинградской, Орловской, Смоленской и Калининской, на Украине, в Белоруссии и в Крыму, Оно быстро нарастало в Латвии, Литве, Эстонии, Молдавии. К концу 1943 года насчитывалось свыше миллиона вооруженных партизан…»[94]

На моем столе лежала радиограмма. Я смотрел на только что принесенный дежурным радистом бланк, в голове прыгали какие-то мысли, вспыхивали и тут же исчезали обрывки воспоминаний, образуя несусветную сумятицу, и сквозь все это проступали написанные карандашом слова: в ночь с 5 на 6 сентября погиб Герман.

Как-то особенно долго не мог я сосредоточиться. Все мы понимали, конечно, самую что ни на есть реальную возможность гибели любого из нас. Мы давно привыкли к этой мысли и, наверное, поэтому редко к ней возвращались. Когда вокруг тихо, незачем омрачать себе существование размышлениями о смерти, а в бою, в минуты реальной угрозы, думать об этом попросту некогда. И каждая смерть больно ударяла по сердцу.

Сколько погибло моих боевых товарищей! Пикарчук, Савченко, Кныш, Гусев, Курбит, Харченко, Глебов, Пушкин, Пахомов, Васильев… И вот теперь Герман. Казалось бы, ко всему должны были мы привыкнуть. Но сознание упорно отказывалось в первые минуты приникать эту страшную весть — погиб. Я никак не мог поверить в то, что Саши Германа уже нет, что осталась о нем только наша память в теперь самое большее из того, что можем мы для него сделать, передать эту память людям и заботиться о том, чтобы была она вечной.