Жанна дАрк - Марк Твен

- Перед нами - существо необыкновенное. Перстами своими ома коснулась истины бесспорной, древней как мир, и эта истина рассыпалась в прах, как от дуновения ветра. Откуда сей дар, эта непостижимая уму прозорливость?

Судьи наклонились друг к другу и начали совещаться шепотом. Из немногих слов, которые нам удалось услышать, стало ясно, что Луазелер и Кошон настаивали на применении пытки, но все остальные упорно возражали.

Наконец Кошон в сильнейшем раздражении прекратил дискуссию и приказал отвести Жанну обратно в темницу. Для меня это было радостной неожиданностью. Я не предполагал, что епископ отступит.

Вернувшись домой поздно вечером, Маншон сообщил, что ему удалось выяснить, почему не были применены пытки. На то имелись две причины: во-первых, из опасения, что Жанна может умереть под пыткой, а это никак не входило в расчеты англичан, и, во-вторых, из тех соображений, что истязания бесполезны, поскольку она готова отречься от всякого показания, данного ею под воздействием физической боли; решили также, что никакая дыба, никакие муки не заставят ее поставить свой знак под заранее заготовленной фальшивой исповедью.

И снова весь Руан смеялся - три дня по городу только и слышалось:

- Свинья опоросилась шестым опоросом и осталась с носом!

И, конечно, стены дворца украсились новой росписью - свинья в митре уносит на спине станок для пыток, а за ней по пятам - плачущий Луазелер. Немалая награда была обещана тому, кто поймает этих таинственных живописцев, но никто не клюнул на приманку. Даже английская стража не проявляла особого усердия и смотрела сквозь пальцы на работу ретивых художников.

Епископ был вне себя от гнева. Он не мог примириться с тем, что ему не удалось применить пытку. Это была его любимая идея, его лучшее изобретение, мечта, с которой он не расставался. 12 мая он созвал некоторых из своих приспешников и снова потребовал применения пытки. И опять его постигла неудача. На одних оказали воздействие слова Жанны; другие опасались, что она не выдержит пытки и умрет; наконец, третьи вообще не верили, что страдания смогут вынудить ее поставить свой знак под ложными признаниями. Присутствовало четырнадцать человек, включая и самого епископа. Одиннадцать из них решительно высказались против пытки и твердо стояли на своем, несмотря на брань и угрозы Кошона. Только двое голосовали за предложение епископа и настаивали на применении пытки: Луазелер и оратор - тот самый, которому Жанна посоветовала читать свою речь по "книге", - Тома де Курсель, известный адвокат и мастер красноречия.

Жизненный опыт научил меня быть сдержанным в выражениях, но, признаюсь, я изменяю этому правилу всякий раз, когда вспоминаю этих троих - Кошона, Курселя, Луазелера.

Глава XVII

Еще десять дней ожидания. Именитые богословы этой сокровищницы всякой учености и всякой мудрости, именуемой Парижским университетом, все еще взвешивали, рассматривали и обсуждали "Двенадцать наветов".

Мне почти нечего было делать все эти десять дней, и мы с Ноэлем часто бродили по городу. Но эти прогулки не доставляли нам удовольствия; мы бродили подавленные, полные тревожных предчувствий, ибо тучи, нависшие над головою Жанны, с каждым днем становились мрачнее, и вот-вот могла разразиться гроза. Притом мы невольно сравнивали ее положение с нашим; просторы городских улиц и весеннее солнце - с ее темницей и цепями; наш дружеский союз - с ее одиночеством; наше пользование многими благами жизни с ее крайней нуждой и лишениями. Она привыкла к свободе, а теперь ее лишена; она была существом, родившимся и выросшим на лоне природы, а теперь днем и ночью сидит в железной клетке, как зверь; она привыкла к свету, теперь же вокруг нее мрак, едва позволяющий различать окружающие предметы; она привыкла слышать вокруг себя тысячи разнообразных звуков - сладостную музыку бурнокипящей жизни, а теперь она слышит лишь мерные шаги часовых, охраняющих ее одиночество; она любила общаться с друзьями и товарищами - теперь же ей не с кем перекинуться словом; она любила шутить и смеяться, а теперь пребывает в печали и на скорбных устах ее печать молчания; она была рождена для дружбы, для труда, для радости и счастья - здесь же для нее лишь тоскливое прозябание, томительные часы бездействия, гнетущее безмолвие и мысли, бесконечные мысли, день и ночь вращающиеся по замкнутому кругу, иссушающие сердце и мозг. Она была заживо погребена, да, - погребена заживо, иными словами такое существование назвать нельзя. Но была и еще одна жестокость во всем этом. Молодая девушка, попав в беду, нуждается в утешении, в поддержке и сочувствии лиц ее пола. Проявить материнскую заботу, приласкать и утешить ее могли только женщины, а между тем за все эти месяцы заточения в крепости Жанна не видела ни одного женского лица. Можно себе представить, как бы она обрадовалась, увидев около себя добрую женщину!

И еще вам скажу. Если вы хотите понять величие Жанны д'Арк, помните, что из такого жуткого места и при таких условиях она неделю за неделей, месяц за месяцем ходила в суд и выступала перед сборищем наиболее изощренных умов Франции - одинокая, беззащитная - и все время разгадывала их самые коварные замыслы, самые хитроумные планы, замечала и обходила все их капканы и ловушки, расстраивала их оборону, отбивала их атаки и после каждой схватки еще больше укрепляла свои позиции на поле боя; всегда неукротимая, беззаветно преданная своей вере и своим идеалам, не страшась ни пыток, ни пламени костра, она отвечала на угрозы предать ее смерти и свергнуть в преисподнюю на вечные муки простыми словами: "Будь что будет, а я стою на своем и ни от чего не отступлю".

Да, если вы хотите постичь величие души, глубину мудрости и благородство светлого разума Жанны д'Арк, вы должны изучать ее там, где она вела свой упорный, длительный поединок, и не только с самыми просвещенными и выдающимися умами Франции, но и с самым гнусным обманом, с самым подлым вероломством и с самыми жестокими сердцами, какие только можно найти на земле - в странах языческих и христианских.

Она была велика в сражениях - это известно всем; велика своей прозорливостью, велика своей преданностью и патриотизмом, велика своим умением убеждать недовольных военачальников и примирять враждующих; велика своим умением открывать способности и таланты, где бы они ни таились; велика своим чудесным даром говорить убедительно и красноречиво; непревзойденно велика умением воспламенять сердца разуверившихся, вселять в них надежду и страсть; умением превращать трусов в героев, толпы лентяев и дезертиров в батальоны храбрецов, с песнями идущих на смерть. Все эти качества возвышенны: они побуждают к определенным действиям, вдохновляют на достижение поставленной цели, ускоряют движение вперед и приводят к успеху; душа переполняется жизненной энергией, все силы сливаются воедино в предельном напряжении; усталость, уныние и равнодушие перестают существовать.

Да, Жанна д'Арк была велика всегда и во всем, велика везде, но особенно велика она была на этом судилище в Руане. Тут она превзошла ограничения и несовершенства человеческой природы и свершила в тяжелых, гнетущих и безнадежных условиях такое, что могла бы совершить во всеоружии своих моральных и интеллектуальных сил лишь при поддержке, одобрении и сочувствии, в присутствии друзей, в условиях справедливой и равной борьбы, за которой с восхищением следил бы весь мир.

Глава XVIII

К концу десятидневного перерыва Парижский университет представил свое заключение по "Двенадцати пунктам". По всем этим пунктам Жанна была признана виновной: она должна отречься от своих заблуждений и полностью искупить свою вину, в противном случае ее передадут в руки светских властей и приговор церковного суда будет приведен в исполнение.

Мнение Университета, вероятно, было сформулировано и согласовано еще до того, как им был получен текст обвинительного акта; однако прошло время с 5 по 18 мая, пока он вынес свое решение. Мне думается, что задержка была вызвана временными затруднениями при рассмотрении следующих вопросов:

1. Какие именно дьяволы являлись Жанне под видом "голосов"?

2. Действительно ли святые беседовали с Жанной только по-французски?

Университет единодушно признал, и это вполне понятно, что таинственные "голоса", с которыми она общалась, были голосами дьяволов; требовалось это доказать, и он доказал. Он даже установил конкретно имена этих дьяволов, отметив в своем решении, что таковыми являлись Велиал, Сатана и Бегемот. Мне лично это всегда казалось сомнительным и не заслуживающим доверия, и вот почему: уж если Университет действительно установил, что она общалась с этими тремя врагами рода человеческого, то по логике вещей необходимо было указать, каким образом ему удалось узнать это, а не ограничиваться голословным утверждением, ибо тот же Университет, через своих представителей в суде, настойчиво добивался от Жанны объяснения, как она смогла определить, что общалась с ангелами, а не с дьяволами. Довод, мне кажется, обоснованный. По-моему, позиция Университета была очень шаткой, и вот почему: он утверждал, что ангелы, являвшиеся Жанне, были переодетыми дьяволами. Каждому известно, что дьяволы обычно являются в образе ангелов, и тут Университет был совершенно прав. Но дальше, как вы сами убедитесь, он впадает в грубое противоречие, претендуя на то, что лишь он один может объяснить характер и сущность этих призраков и никто другой, даже более умный, чем эти университетские головы, не может и не имеет на это права.