Счастливо, Ивушкин! Избранное: Стихи, повести, сказки, пьесы - Ирина Петровна Токмакова

Никак не звали. Это хороших хозяев зовут как-нибудь. А плохие — просто хозяева.

— Что ты у них делал?

— Стерёг сад. Сперва вишни. Потом яблони. — Кеша сказал это точно через силу, и Ростик подумал, что эти люди, наверно, очень обидели Кешу. — На цепь посадили, — продолжал Кеша. — А зачем?

— На цепь?

— На цепь. И потом уехали. Яблоки забрали. Мешки. Варенье. Банки. А меня оставили.

— На цепи?

— На цепи.

— Что же с тобой было дальше?

— Оборвал цепь. Сначала думал — приедут. Ждал. А потом сорвался. Ну ладно, пойдём скорее, что мы стоим?

Кеша заторопился.

Ростик тоже прибавил шагу и вскоре издали увидел реку.

Река широкая, вода в ней спокойная, гладкая; берег тоже широкий, белый чистый песок, на песке редкие, низкие кустики.

Мимо быстро прострекотала моторная лодка.

Ветер принёс запах бензина. Потом ветер ещё раз слетал к реке и вернулся с запахом водорослей и свежей речной воды.

Глава вторая

РАЗНЫЕ ЛЮДИ НА ПАРОМЕ

Паром, построенный из досок и брёвен, плоский, похожий на большой плот, отвалил от берега. Вода зачмокала у его бортов. Паромщик покрутил колесо, приделанное к борту, потом ушёл в маленькую дощатую будочку, у которой не было двери, а на стене снаружи был приклеен плакат:

«Почаще проветривайте помещение».

Один конец плаката отклеился, его трепал свежий речной ветерок.

Ростик и Кеша пристроились за большими мешками, набитыми чем-то твёрдым. Паром скользил по воде медленно и спокойно, слегка покачивался.

— Ты не испугаешься дедушки? — спросил Кеша у Ростика.

— Нет, не испугаюсь, — ответил Ростик, правда не совсем уверенно. Конечно, он боялся чужого, незнакомого дедушки. Но ведь надо же помочь Кеше!

— Он, наверно, не будет бросать в тебя ботинком, — размышлял Кеша. — Это ведь в собак бросают ботинки.

— Ну, не все же бросают, — успокоил его Ростик. — Только злые люди бросают. А Глеб тут, на даче?

— Он у дедушки. Летом — у дедушки.

— А всегда где?

— Всегда — это когда холодно?

— Ну да. Зимой, осенью…

— Он живёт с мамой в городе.

— Ну, значит, он тут на даче, — сказал Ростик.

Берег понемногу отбегал назад. На мостках какой-то босоногий парень длинной удочкой вытащил маленькую рыбку. Белые утки подплыли к прибрежной осоке, громкими голосами сообщили ей, видимо, важные новости и уплыли.

Вода хлюпала под плоским днищем парома, спрашивала: «Ладно ли так, ладно ли так?»

Солнце усыпало речку весёлыми бликами. С того берега тянет приятным смоляным дымком. Небо ясное — ни облачка. Не будет ни туч, ни дождя, ни грозы. Ростик прислонился к мешку, зажмурил глаза, улыбнулся. Как хорошо на реке!

— Это чтой-то такое тут? — вдруг рявкнул мешок, и Ростик вздрогнул. Из-за мешка выдвинулась какая-то незнакомая тётя.

Ростик посмотрел на неё испуганно.

— Чья собака? Развели тут собак!

Кеша опустил хвост.

— Дитё от ей болячками забросает!

Ростик оглянулся. Где у этой тёти «дитё»? Рядом стояли только два её мешка, как два огромных шкафа в химчистке на углу Ростикова дома.

— Чья собака?

— Это моя собака, — сказал Ростик.

— Глядите-ка! Его собака! А если она тут всех угрызёт?

— Как это «угрызёт»? Почему?

— Я не люблю кусаться, — сказал Кеша.

— Ишь, лает! — Тётя отскочила в сторону, стукнувшись о свой же набитый мешок. Ростик понял, что она не разбирает Кешиных слов.

— Он не кусает людей, — сказал Ростик.

— Как это не кусает? Собака есть собака. Ты знаешь, что у ей на уме?

«У неё», — поправил про себя Ростик, но ничего не сказал, а только взглянул исподлобья.

— Вы, гражданочка, не кричите, оно так некрасиво, — сказал кто-то из-за мешка, а вслед за словами возник невысокий старичок. Он был в белых брюках и немножко прихрамывал.

— Чего?! — Тётя тут же кинулась на старичка.

— А вот чего, — сказал старичок. — Понимать надо. Дитёнок об собаке позаботится. После — ещё о ком. А потом о товарище, с которым вместе в бой придётся идти. А вы всё хотите, чтоб дерево без корня да без комля было.

— Понёс… — сказала тётя презрительно.

На шум из будки вышел паромщик.

— Собаки подлежат провозу в намордниках, — сказал он, не вникая в суть спора. — Где намордник?

Сердце у Ростика неприятно застучало.

Старичок сказал:

— Да ведь он, собака-пёс, смирнёхонько стоит.

— Я никого не трону, — сказал Кеша.

— Лаять воспрещается, — сказал паромщик. — Собаки подлежат провозу в намордниках. Согласно инструкции. Да.

— Да ведь не посерёд же реки гнать его будешь! — возмутился старичок.

— Инструкцию нарушать, хоть и посерёд реки, не велено, — строго заметил паромщик.

— Ростик, — сказал Кеша, — я поплыву. Ничего.

Кеша подлез под перила, прыгнул, мордочкой вперёд, вынырнул, мотнул головой и поплыл, мелко-мелко перебирая лапами, пытаясь плыть рядом с паромом, но всё-таки слегка отставая.

Кеша не сводил глаз с Ростика, а Ростик стоял возле перил. Он сощурился и молчал. Старичок подошёл к нему и погладил по голове:

— Ты, цыплачок, то и сё, не расстраивайся. Гляди, как плывёт! Ишь ты, собака-пёс! Умная. Всё понимает. Бессловесный только. Сказать не может.

«Может!» — хотел было возразить Ростик. Но промолчал. Доплыть бы до того берега! Вот он уже хорошо виден. У того берега тоже пристань, и растёт осока, и плавают утки. Такие же белые. Доплыть бы и найти Глеба, и чтоб у Кеши наконец настала хорошая жизнь.

Паром причалил. Ростик неуверенно сошёл на землю. Он на мгновение потерял Кешу из виду и очень испугался. Ростику вдруг показалось, что он заболевает и что у него поднимается температура.

Но вот он увидел Кешу. Кеша быстро приближался к берегу, ровно перебирал лапами и изредка лакал речную воду. Потом он коснулся лапами дна и пошёл в воде. Выбрался на берег, передёрнул шкуркой, отряхнулся.

Ростик погладил мокрую собачью шерсть. Кеша вильнул хвостом и улыбнулся.

У берега лежали две большие лодки, кверху чёрными, просмолёнными спинами. Белый козлёнок с маленькими бубенчиками под подбородком щипал траву.

Берег поднимался отлого. К посёлку от реки вела разъезженная песчаная дорога. У дороги рос старый