Сборник "Поступь империи" - Иван Кузмичев

Хорошо, что моя надежда и гордость – витязи, в полной мере оправдывают мои ожидания, схватывая на лету все то, чего я хочу добиться от них. К тому же Димка, наконец, всерьез занялся проблемой создания казнозарядных штуцеров или, проще говоря, винтовок, причем именно под наш капсюльный патрон, процесс изготовления которого находится в строжайшей тайне. Плюс к этому, наш «Кулибин» параллельно взялся за создание нового орудия с нарезными канавками, по моим первым чертежам. Даже обещался показать уже готовый вариант к моему приезду, что ж будем смотреть, только почему-то мне кажется, что из этой затеи у него мало что получится. Ведь многие моменты я попросту не освещал, так что… А ладно, время покажет, может у него даже лучше получится чем было в моем времени.

-Ну да ладно, на чем я там закончил? А вспомнил!– в руки легло гусиное перо, легкий бриз, ворвавшийся в окно каюты, слегка приподнял желтоватый листок бумаги, лежащий передо мной, кончик пера начинает свое путешествие по бумаге…:

« П.7.

Контратака превосходящих сил противника.

Совершать сие действие позволительно командирам, званием не ниже капитана. Однако есть ряд ограничений, кои отрадны будут и инициативу дурную воспретят:

-нельзя контратаковать врага без дозволения своего прямого командира, кроме тех случаях, которые указаны в п.3 главы: «Инициатива командира. Что позволено, а что нет».

-нельзя совершать контратаку даже при малейшей возможности атаки врага в тыл или с фронтов своих соратников, через образовавшуюся из-за атаки брешь в обороне.

-нельзя атаковать конного противника, до завершения тактического маневра врага (если до этого не было прямого приказа своего командира).

-Никогда нельзя оголять собственные позиции, уводя всех воинов в атаку, в резерве всегда должно оставаться не менее пятой части от воинского подразделения (действенно только для активной защиты, при прямых атаках врага сие правило может опускаться(!)).

В остальных же случаях командир волен самолично решать, как действовать в тех или иных ситуациях, при этом каждый командир ОБЯЗАН ВСЕГДА поддерживать своего собрата в бою, или же сдерживать преступные порывы оного. (Запомните: один в пол – не воин!)

Любой командир принявший решение на контратаку, обязан использовать всю имеющуюся в его распоряжении артиллерию, до того как посылать своих солдат на врага.

Однако каждый командир должен придерживаться рамок Устава. Любые вопросы, появляющиеся у командиров должны быть детально разобраны и изложены на бумаге, дабы в дальнейшем не было неясности и неточности…».

-Ваше Высочество, вы позволите?

Поднимаю голову от исписанного листа бумаги – на пороге замер Петр Толстой.

-Конечно, Петр Алексеевич,– указываю на кресло напротив себя.

-Благодарю.

-Вы что-то хотели или просто решили пообщаться?

-Признаться честно Ваше Высочество, меня очень сильно поразили наши предыдущие разговоры, и даже обрадовали оные, в какой-то мере, поэтому я тешу себя надеждой, что мы продолжим наши беседы…

-Я и сам с удовольствием поговорю с вами, Петр Алексеевич, вот только теперь мне хотелось бы затронуть в нашем разговоре не Османскую империю, а Францию и Англию, ну еще, быть может, Голландию, если вы не возражаете, конечно,– убираю листы в стол, следом за чернильницей и пучком перьев.

-Вот и замечательно,– потянувшись, размял руки и шею, сделав пару упражнений.– Никифор!

-Что изволит Ваше Высочество?– кланяясь, спросил камердинер, появляясь из-за двери.

-Принеси нам с Петром Алексеевичем что-нибудь перекусить, ну и вина какого-нибудь, в общем как обычно.

-Сию же минуту будет исполнено, Ваше Высочество!– пятясь назад, сказал камердинер, прикрывая за собой дверь каюты.

-Так что же вы хотели бы обсудить в первую очередь Ваше Высочество?– поинтересовался дипломат.

-Как вы знаете, Петр Алексеевич, в Европе уже не первый год идет война за Испанское наследство, и честно сказать, мне очень интересно узнать ваше мнение на сей счет, ведь судя по всему, мне кажется, что Франция вместе с Испанией ее проиграют,– я решил не терять время даром.

-Я бы не стал так сразу, Ваше Высочество, хотя должен согласиться, что дела у Короля-солнца действительно не важны, коалиция во главе с Англией и Голландией теснят его войска по всем фронтам, не говоря уже об Испанских Нидерландах. В мире всегда есть место чуду, так что все может быть…

Разговоры со старым дипломатом стали для меня той отдушиной, которая помогает любому человеку, у которого может случиться приступ апатии. Пускай, она вызвана расставанием с любимой, со своим детищем, с друзьями, в конце концов, суть не в этом, главное, что она есть. Да я могу писать главы к тактическим заметкам для витязей, могу читать последние книги о фортификации, попутно просматривать все имеющиеся в наличие иностранные газеты, благо, что французский и немецкий языки были «вложены» в голову цесаревича. Быть может, эта странная апатия могла бы пройти сама собой, но я не знаю насколько она могла растянуться.

Однако долгие беседы с послом Толстым, отличающимся богатыми познаниями во многих сферах жизни. С ним можно было беседовать о политике, и тут же переключиться на проблемы некоторых губерний, он мог рассказать какую-нибудь историю из жизни почти под любую обсуждаемую нами тему. Благо, что опыт общения с турками у него имелся большой, а они, как известно, особенно советники султанов объясняются весьма витиевато. Единственное чего не мог делать Толстой, это, пожалуй, упражняться вместе со мной в фехтовании, отдавать утро созерцанию просторов и питью шербета.

Как-то так получилось, что в поездку я взял с собой не свою облюбованную саблю, а подаренную Петром булатную шпагу, и честно сказать не пожалел об этом. Хотя сабля и оказалась коварнее прямой шпаги, но зато уступала ей в длине давая несомненное преимущество перед саблей, при условии, что противники равны по технике. Каждое утро начиналось для меня с разминки и часовой тренировки, вместе с шестью гвардейцами, попарно сменяющими друг друга. Что делать, тренировать полученные навыки жизненно необходимо, мало ли что может случиться в поездке. Да чего говорить, достаточно вспомнить относительно недавнее покушение на меня в лесу. Мда, интересные дела…

Между беседами и тренировками я пытался вспомнить все то, что так или иначе может пригодиться Руси-матушки в будущем, старался анализировать имеющиеся у меня в наличие данные, представлять всю картину в целом. Дела шли медленно, со скрипом. Частенько и вовсе откатываясь назад – в этом деле помощников мне было не найти.

Пришлось вспоминать всевозможные агрегаты для удобства работы и улучшения всего производства. К примеру, я таки умудрился вспомнить кое-что важное о порохе. Ведь не зря же патроны создаются именно в Петровке, надо только еще создание самого пороха на поток поставить и все будет замечательно. Благо, что утечки информации не будет, за этим внимательно следит Михаил, с десятком специально отобранных человек.

Как известно в данный момент производство почти всего пороха в мире идет, чуть ли не в ступках. Но пару лет назад под руководством выдающихся мастеров порохового дела Егора Маркова и Ивана Леонтьева была усовершенствована сама технология получения дымного пороха, они ввели обработку тройной смеси под бегунами, что повысило плотность порохов и их стабильность при горении.

Вот только неприятные инциденты случались и здесь, поэтому мне в голову пришла мысль о том чтобы, воспользоваться изобретением одного из ученых своего времени. Хорошо, что в свое время удалось пару раз пробежаться глазами по интересной заметке в какой-то энциклопедии…

В середине 19 века какой-то мастер порохового дела, увы, но я не запомнил его имени, предложил совершенно новый способ уплотнения пороха, намного безопасней, нежели используемый сейчас, его суть заключалась в следующем. Вместо бегунков и разнообразных бочек и прочей утвари порохового дела используются прессы, причем они должны быть строго определенной температуры 100…105RС. Конечно до такого прогрессивного способа изготовления первоклассного пороха еще далеко, но уже в это время мы вполне реально можем изготовить подходящие условия для этого. Тем более что паровую машину Димка уже создал, осталось дело за малым!

Двадцатые числа июня 1709 года от Р.Х.

Где-то в Ионическом море.

Полномочный посол государства Российского Алексей Романов.

…Эгейское море осталось далеко позади, сегодня – завтра должны выйти в центральные воды Ионического моря, так что наше морское путешествие, как я очень надеюсь в скором времени должно закончиться, ненадолго, но все-таки. Недели три и мы, наконец, сможем высадиться в первом городе нашего посещения – Провансе. В отличие от Петра я предпочел начать свой путь не с Англии и Голландии, а с Франции. Пусть она сейчас находится в относительном упадке, но все же симпатий она вызывает много больше нежели, заносчивое островное государство. Увы, но батюшка так и не хочет понять, что союз с Англией, которого он так жаждет, не принесет ничего хорошего для России, а вот если получится, наладить отношения с Францией. То в будущем вполне возможно будет на нее рассчитывать в ряде решения «южных» вопросов, связанных с Османской империей, коей она является союзником. Да и общаться с почти побежденной страной много сподручнее, нежели с ее победителем. Политика, знаете ли, скользкое искусство, в котором нет место личным привязанностям…