Неоконченные предания - Джон Толкин

Последняя версия легенды более подробно изложена в примечании к неопубликованной генеалогии княжеского рода Дол–Амрота, начинающейся от Ангелимира1, двадцатого князя, отца Адрахиля, отца Имрахиля, что был князем Дол–Амрота во времена войны Кольца:

Согласно семейным преданиям, Ангелимир был двадцатым прямым потомком Галадора, первого владыки Дол–Амрота (около 2004–2129 годов Третьей эпохи). Согласно тем же преданиям, Галадор был сыном Имразора–Нуменорца, жителя Бельфаласа, и эльфийской девы Митреллас. Митреллас, подруга Нимродели, как и многие эльфы, бежала к морю около 1980 года Третьей эпохи, когда в Мории пробудилось зло. Нимродель и ее подруги заблудились в лесистых горах и пропали. Но в этом предании говорится, что Имразор приютил Митреллас и взял ее в жены. Она родила ему сына, Галадора, и дочь, Гильмит; но однажды ночью она выскользнула из дома, и больше Имразор ее не видел. Хотя Митреллас принадлежала к младшему народу Лесных эльфов (а не к Высшим или Серым эльфам), тем не менее род владык Дол–Амрота слыл знатным и потомки Митреллас были прекрасны обликом и духом.

Кроме вышеприведенных, в неопубликованных трудах мало других материалов, имеющих отношение к Галадриэли и Келеборну. Один из них — это очень небрежная рукопись в четыре страницы, озаглавленная «Элессар». Эта работа осталась на стадии первоначального наброска, но в ней есть несколько карандашных исправлений; других версий не существует. Она приводится здесь как есть, если не считать нескольких мелких издательских поправок.

Жил в Гондолине златокузнец по имени Энердиль, и после смерти Феанора не знал он себе равных в искусстве изготовления самоцветов. Энердиль любил все, что растет и зеленеет, и не было для него большей радости, чем смотреть на cолнечные лучи, играющие в листве. И вот задумал Энердиль сделать камень, наполненный солнечным светом и зеленый, как листок. И сделал он такой камень, и даже нолдор дивились ему. Ибо говорят, что сквозь этот камень все увядшее и истлевшее виделось исцеленным или таким, каким было во цвете юности, а руки владельца камня приносили исцеление всем, к кому прикасались. Энердиль подарил этот самоцвет Идрили, дочери короля, и она носила камень на груди, и так он был спасен во время пожара Гондолина. А перед тем, как взойти на корабль, Идриль отдала камень своему сыну Эарендилю и сказала ему:

— Элессар я оставляю тебе, ибо немало ран нанесено Средиземью и, может быть, он поможет тебе исцелять их. Но никому другому его не отдавай.

В Гаванях Сириона и в самом деле было много людей и эльфов, что нуждались в исцелении, и даже зверей, что бежали туда от ужасов Севера; и, пока Эарендиль жил среди них, все находили исцеление, и были здоровы и счастливы, и на время весь тот край расцвел и дивно преобразился. Но в великих путешествиях Эарендиля за Море Элессар всегда был с ним, потому что во всех скитаниях Эарендиля не оставляла надежда найти Идриль, а первое, что он запомнил в Средиземье, был зеленый камень, что сиял у нее на груди, когда она пела над его колыбелью во дни расцвета Гондолина. И так Элессар покинул Средиземье, ибо Эарендиль не вернулся туда.

Много веков спустя появился еще один камень, именуемый Элессар. Об этом одни говорят так, а другие иначе, и только Мудрые знали, которая из двух историй верна, а они все ушли. Одни говорят, что второй Элессар — это тот же самый камень, возвращенный милостью валар, и что Олорин (которого в Средиземье знали под именем Митрандир) привез его с собой с Запада. И однажды Олорин пришел к Галадриэли, жившей тогда под сенью Великого Зеленолесья; и они долго беседовали между собой. Ибо годы изгнания начали тяготить владычицу нолдор; она жаждала вестей о родичах ио благословенном крае, где появилась на свет, но все еще не хотела оставить Средиземье. [Эта фраза изменена на: «но пока не было ей дозволено оставить Средиземье»]. И когда Олорин поведал ей вести с Запада, она вздохнула и сказала:

— Печаль гнетет меня в Средиземье, ибо листья опадают и цветы вянут; и сердце мое томится, когда я вспоминаю деревья и травы, не знающие смерти. Ах, если бы они росли у меня дома!

И Олорин спросил:

— Так ты хотела бы владеть Элессаром?

— Где ныне Камень Эарендиля? — отвечала Галадриэль. — И Энердиль, создавший его, тоже ушел.

— Кто знает! — заметил Олорин.

— Сомнений нет, — возразила Галадриэль. — Они ушли за Море, и с ними — почти все, что было прекрасного в Средиземье. Но неужели Средиземье должно лишь вянуть и гибнуть?

— Такова его судьба, — ответил Олорин. — Но если бы Элессар вернулся, увядание можно было бы приостановить — ненадолго, пока не наступила эпоха людей.

— Если бы! Но разве это возможно? — вздохнула Галадриэль. — Наверное, валар отвернулись от нас и не помышляют более о Средиземье, и на всех, кто еще цепляется за него, легла тень.

— Это не так, — ответил Олорин. — Не затмился их взор, и сердца их не ожесточились. И вот тебе знак, что это правда!

И он показал ей Элессар, и Галадриэль взирала на него в изумлении и восхищении. А Олорин сказал:

— Это тебе от Йаванны. Воспользуйся им, как сумеешь, и на время твоя земля станет прекраснейшим краем Средиземья. Но я отдаю его тебе не навеки. Храни его до времени. Ибо прежде, чем ты устанешь и решишь наконец покинуть Средиземье, явится тот, кому назначено получить этот камень, и имя его будет таким же, как у камня: Элессаром наречется он[134].

А в другой истории говорится так: давным–давно, до того, как Саурон обманул кузнецов Эрегиона, Галадриэль пришла туда и сказала Келебримбору, главе эльфов–кузнецов:

— Средиземье печалит меня, ибо опадают листья и вянут цветы, которые я любила, и моя земля наполнена сожалением, которого ни одна Весна не исцелит.

— Что же еще остается эльдар, пока они цепляются за Средиземье? — ответил Келебримбор. — Или ты решила уйти за Море?

— О нет! — ответила она. — Ангрод ушел, и Аэгнор ушел, и Фелагунда больше нет. Одна я осталась из детей Финарфина[135]. Но гордость еще не утихла в моем сердце. Что дурного сделал золотой род Финарфина, что я должна просить прощения у валар и довольствоваться островком посреди моря, я, рожденная в Амане Благословенном? Здесь я властвую.

— Так чего же ты хочешь? — спросил Келебримбор.

— Я хочу, чтобы деревья и травы, не знающие смерти, росли здесь, в моей стране, — ответила она. — Что стало с искусством эльдар?

— Где ныне Камень Эарендиля? — вздохнул Келебримбор. — И Энердиль, создавший его, тоже ушел…