«Если», 1999 № 06 - Брюс Стерлинг

----------------

ФБ’98.

Сборник фантастических произведений.

Москва: «Армада», 1999. — 554 г.

(Серия «Фантастический боевик»). 10 000 экз. (п)

===================================================================================

Упомянутое в редакторском предисловии высказывание Кира Булычева — «Отечественный любитель фантастики воспитан на сборниках» — не только верно, но и своевременно. Малым формам, мягко говоря, непопулярным у издателей, угрожает вымирание, и выход первого (во всяком случае, для издательства «Армада») ежегодного сборника рассказов и повестей в жанре фантастики заслуживает самого пристального внимания.

Козырной картой сборника стали рассказ Василия Головачева «Невыключенный» и роман Николая Басова «Возвращение». Обе вещи обрываются на кульминационном моменте, и это заставляет предположить, что со временем они разрастутся в более масштабные произведения. Головачев представил нам авторскую интерпретацию «Конца вечности» Азимова, выполненную в жанре жесткого триллера и изложенную ностальгическим канцеляритом

Удивляет, правда, что опубликованный в прошлом году в журнале «Если» рассказ преподносится издательством как первая публикация. Но оставим это на совести автора…

Басов же порадовал поклонников продолжением саги о Лотаре Желтоголовом. Теперь о дебютантах: Станиславе Романове и Владиславе Пашковском. Первый представил нам довольно сложную по структуре и распадающуюся на фрагменты вещь, в которой все же угадывается компьютерная бродилка — прием, впрочем, не новый. А «Пирамиду хаоса» Пашковского можно с равным успехом счесть и беспомощной графоманией, и продуктом стилистического изыска. Лично я склоняюсь ко второму — тем более, что центральная идея нашествия бессмертных амебообразных существ, подчиняющих себе тела землян и гибнущих в результате телепатического восприятия самой идеи смерти, не столь уж заезжена.

В разделе «Гости ФБ» нас встречает изложенная механической скороговоркой очередная космическая робинзонада (Сергей Калашников, «Длинный отпуск»). Впрочем, история противостояния Земли и ее отколовшейся колонии, которых исподтишка стравливает некая третья сила, заставляла листать страницы в поисках разгадки страшной тайны. Тайна открылась: этой третьей силой оказалась — ах' — корпорация по производству оружия.

Автор романа «Хозяин-Барин» Дмитрий Баюшев отличается, судя по редакционным комментариям, «тщательнейшей работой со словом». Меня, правда, текст, изобилующий пассажами вроде «Селиванов потерял тапку и резко затормозил. Вадим остановился, и в него тут же врезался Чеплашкин, в Чеплашкина Завехрищев Оказавшись между двумя здоровяками, Чеплашкин сдавленно вякнул, а Вадим, чтобы не упасть, сделал шаг и коленом наподдал под зад Селиванову», что-то не убедил в «тщательной работе». Сама же по себе история о Хозяине очередной Зоны, оказавшемся заодно эмиссаром темных сил, поначалу многообещающая, изложена весьма маловразумительно.

Тем добротней на этом фоне выглядит роман Антона Первушина «Война по понедельникам», хоть и построенный на изрядно разработанной теме хроноклазмов (пристрастие к ней нынешних авторов, возможно, заслуживает отдельного разговора). Но это чуть ли не единственное произведение сборника, где герои не напоминают ходячие муляжи, вызывают искреннее сочувствие, а текст не сбивается на столь распространенный ныне телеграфный стиль. Завершает «художественную часть» сборника давний (1991 года) юмористический рассказ Генри Лайона Олди, увы, вновь подтверждающий тезис, что лишь угроза нападения из космоса может сплотить многострадальное человечество — лучше наша, родная нечисть, чем импортные зеленые членистоногие.

Одной из самых интересных рубрик сборника оказался вполне документальный «заочный КЛФ (б)», где издатель ведет открытую (в смысле для всеобщего обозрения) беседу с читателями — отвечает на вопросы, делится издательскими планами и т. д. Чужие письма всегда читать интересно, тем более, что любители фантастики в большинстве своем люди мыслящие. Появление первого «армадского» ежегодного сборника фантастики можно только приветствовать И все же один вывод (печальный или нет, это уж как посмотреть) напрашивается сам собой: «свобода творчества» отнюдь не привела к изменению литературного пейзажа отечественной фантастики; она продолжает порождать все то же соотношение таланта и посредственности, что и былая «несвободная» литература.

----------------

Ник ПЕРУМОВ

РОЖДЕНИЕ МАГА

Москва: ЭКСМО, 1999. — 512 с.

15 000 экз. (п)

===================================================================================

Итак, сериал продолжается «Рождение мага» обещает новую встречу с героями романа «Алмазный меч, деревянный меч». Действующие лица те же, но сценой теперь служит Эвиал, весьма колоритный мир, где враждующие государства имеют «общий знаменатель» — агрессивную религию, не терпящую никакой конкуренции. А конкурент есть. Разумеется, это магия, куда же без нее… Но магия в книгах Перумова организована, это «структура». Там была «Радуга», здесь — Академия. Казалось бы, гуманные и светлые маги на поверку оказываются изрядными циниками. И с отцами-инквизиторами их связывает деловое сотрудничество.

И в этот-то мир попадает чудом спасшийся в бою Фесс, один из главных героев предыдущего романа. Потерявший память и магические навыки, он пытается осознать себя. Кто он, зачем он здесь? Как вернуться домой? Чтобы вернуться, надо восстановить былую форму. И Фесс отправляется на учебу в здешнюю Академию. Причем факультет он выбирает весьма оригинальный — темной магии. Да, есть в Академии и такой. Надо же поддерживать ставшее хрестоматийным Равновесие. Тема магии в новом романе звучит сильнее, чем в прошлом, но возникают неизбежные этические вопросы. Впрочем, и ответы полностью укладываются в авторскую концепцию, заявленную еще в «Кольце тьмы». Прежде всего — это относительность терминологии. Добро и Зло, Свет и Тьма в книгах Перумова зачастую оборачиваются лишь ярлыками, которые можно с легкостью переклеить. Светлые маги ничуть не добрее темных, отцы-инквизиторы, борцы с грехом, практикуют некромантию… Далее «принцип наименьшего зла», основной закон темной магии. В романе он многократно провозглашается — и едва ли не всякий раз подвергается сомнению. Короче говоря, этические ориентиры размыты, герои действуют, как сердце подскажет.

Но, что интересно, ставший некромантом Фесс, как правило, придерживается традиционных человеческих ценностей. В отличие от «отцов-экзекуторов» и непонятно почему называющихся светлыми магов. Это можно трактовать как слабость авторской «теории относительности», но, скорее всего, дело в законах жанра. Слишком уж циничный и «раскрепощенный» Фесс не полюбился бы читателю.