Моя Мэдди - Тилли Коул

— прохрипел я и закурил еще одну сигарету. Ее глаза смотрели на меня, изучали каждое мое чертово движение этими чертовыми большими карими глазами. Ее светлые волосы были занавеской вокруг ее маленького тела. Увидеть ее было как выглянувшее солнце. Я не видел ее несколько месяцев. Она пряталась в хижине. С той ночи, когда я вышел из леса… ночи, когда я трахнул свою первую шлюху. Я вспомнил ее лицо, ее чертовы преданные глаза, когда она быстро сложила два и два и поняла, что я сделал. Но затем наркотики забрали все это так же быстро, как и пришло мне в голову. «Тебе хорошо?» — спросил я ее, когда она замолчала.

Кожа Саффи была гладкой и идеальной. Я задавался вопросом, где же находится этот символ. Моя кровь резко поднялась, когда я подумал об этом, но затем эта мысль быстро смылась онемением. Никогда не чувствовал себя лучше. Голова Саффи наклонилась набок, изучая меня. Я ухмыльнулся милому выражению ее лица и ее надутым губам. Черт. Не было никого, похожего на нее.

Я вспомнил, как Флейм называл Мэдди своим ангелом в лесу. Саффи была моей. Я был тенью, потерянной в Аиде, без монет на моих глазах, тонущей в реке Стикс. Она была душой, которая присматривала за мной. Гребаный ангел, который присматривал за мной, демон, продавший свою душу, торгующийся с дьяволом за билет в один конец в ад.

«Ты выглядишь обеспокоенной», — наконец сказала она. Ее голос был подобен звону колокола — церковного колокола, призывающего людей на молитву. Я улыбнулся Саффи, но она не улыбнулась в ответ.

«Я в порядке», — Саффи подняла голову.

Ее темные глаза сузились. «Я вижу насквозь твой обман», — сказала она. Моя челюсть дернулась. Мне нужно было, чтобы люди поверили, что со мной все в порядке. Я не хотел, чтобы они знали обо всех этих хреновых вещах, которые творятся у меня в голове.

«Да?» — сказал я. «Как? Ты никогда не выходишь из своего гребаного дома». Мои слова были на вкус как кислота, когда я выпустил их изо рта. Глаза Саффи расширились. Это было чертовой пулей в сердце, когда я увидел, как ее голова вздрогнула от моего дешевого удара. Но она переориентировалась и расправила плечи.

«Я вижу тебя», — вот и все, что она сказала. Три простых слова, которые могли бы стать тараном для укрепленной двери, которую наркотики возвели вокруг моего сердца. Одним легким ударом она уничтожила дерево и проломила его.

«Ты ничего не видишь», — прошипел я. Но даже когда я сосредоточился на ее защищенном взгляде, я мог видеть, что она могла. Как будто она держала гигантское увеличительное стекло в моей чертовой почерневшей душе. Саффи не пошевелила ни единым мускулом, когда мои слова омывали ее. Но ее взгляд не отрывался от моей груди, застряв в моем сердце... Я вижу тебя... Я вижу тебя...

Я не хотел, чтобы она меня видела. Я не хотел, чтобы она, особенно она, видела, в какое дерьмо я превратился.

Я рассмеялся ей в лицо, мне нужно было прогнать ее. Мне нужно было, чтобы она вырвалась из моей отравленной хватки и убежала далеко-далеко. Далеко-далеко от всего этого дерьма, к лучшей жизни. Где ей не нужно было прятаться в помещении. Где ей не нужно было разговаривать с кусками дерьма вроде меня. «Я трахнул эту шлюху», — сказал я ей и увидел, как ее осторожный взгляд разлетелся от удара. Мой желудок скрутило от этого зрелища, но я продолжил. «Я трахнул ее той ночью». Я пожал плечами. «С тех пор я трахался гораздо больше». Я наклонился вперед. «Это то, что ты видишь, Сафф? Это то, что ты, блядь, видишь во мне?»

Я откинулся на спинку стула, молясь, чтобы она просто ушла. Оцепенение проходило. Мне нужно было, чтобы оно осталось. Саффи молчала так долго, что я подумал, что с нее хватит, но потом: «Я вижу кого-то, кто потерян, кого-то, кто страдает. Тебе невыносимо больно». Мое дыхание, черт возьми, сбилось. Саффи поставила ноги на землю и встала. Я посмотрел на нее, думая, что «ангел» — идеальное описание ее. «Я вижу это в тебе, потому что это есть во мне».

«Я совсем не такой, как ты», — возразил я. «Совсем ничего». Я широко развел руки. «Я злой, Саффи. Я убиваю людей. Я гребаный Кейд. В моей крови течет дьявольский огонь. Ты практически немой, который не смог даже проучиться несколько дней в школе, а теперь ведешь себя как гребаный мученик, пытаясь спасти меня. Ты тратишь свое время впустую. Мы совершенно не похожи. И мне не нужно спасение».

«Нам всем нужно спасение, Эшер. Мы просто должны сначала быть готовы принять его. Спасение ждет нас всех».

«Правда? Ты спасена, Саффи? Ты — гребаная катастрофа. Исправься, прежде чем привлекать ко мне нежелательное внимание».

Я подавил желание упасть на свои чертовы колени и молить ее о прощении. Я намеренно причинял боль чертову ангелу. Я видел это по ее лицу. Я причинил боль одному из немногих людей в мире, которому, казалось, было не все равно. Но я остался там, где был. Я не потащу ее за собой. Она должна стоять высоко в небе, а не в грязи со мной.

Глаза Саффи опустились на землю, а затем медленно поднялись. Она осторожно подошла ко мне, каждый шаг выглядел так, будто она плыла на гребаном облаке. Я видел, как ее рука поднялась. Она дрожала, когда начала приближаться к моему лицу. Я затаил гребаное дыхание, ожидая ожидаемой пощечины. Я заслужил ее. Вместо этого ее ладонь поцеловала меня в щеку, и я, черт возьми, погрузился в ее тепло. К черту наркотики в моих венах. Ощущение ее прикосновения забрало всю каплю героина и заменило ее светом.

Подняв глаза, я встретил ее темный взгляд. «Не путай мою тишину со слабостью. Я сильнее, чем думают люди». Я тяжело сглотнул, молясь, чтобы она больше никогда не убирала от меня свою руку. Ее глаза проследили огненные татуировки, которые бежали вверх по моим рукам. Посмотрев на меня еще раз, она сказала: «Я была выкована в огне, Эшер. Я рождена, чтобы противостоять огню». С этими словами рука Саффи соскользнула с моей щеки, и она пошла обратно в свою каюту, ни разу не оглянувшись, когда дверь за ней закрылась.

Я сжал руки в кулаки, испытывая отвращение к себе за то дерьмо, которое я ей