Победить Наполеона. Отечественная война 1812 года - Инна Аркадьевна Соболева

С решением фельдмаршала были согласны почти все военачальники. Но в Вильно прибыл Александр Павлович (теперь это было неопасно), и его взгляд был совершенно иным: не останавливаться, преследовать неприятеля за нашими границами, стать избавителями Европы от наполеоновского ига. Ему было мало отомстить за предыдущие поражения и унижения одним изгнанием врага из пределов России. Он утверждал, что мир может быть достигнут только при полном ниспровержении власти Бонапарта. А ещё у него была мечта: создать и – главное – возглавить шестую антинаполеоновскую коалицию.

Кутузову снова оставалось только подчиниться…

26 ноября четыреста понтонёров того самого генерала Эбле, что строил мосты через Неман, по которым армия Наполеона вступила в Россию, работая по плечи в ледяной воде, построили два моста через реку Березину. По ним остатки Великой армии должны были покинуть страну, которую безуспешно пытались покорить. Два дня переправлялись беспрепятственно. На третий, когда через мосты переходил корпус маршала Клода Виктора – последняя часть армии, ещё сохранявшая боеспособность, – к переправе подошли войска генерала Витгенштейна. Началось побоище. При Бородине был поединок равных. Здесь – истребление беспомощных. Понятно, они пришли незваными на русскую землю. И всё же…

Арман де Коленкур, успевший вместе с Наполеоном перебраться на левый берег, наблюдал агонию остатков Великой армии: «берег возле Веселова мгновенно превратился в арену неописуемого ужаса, отчаяния и гибели, особенно когда повторные атаки русских против последних оставшихся там корпусов прижали толпу некомбатантов[26] к реке».

При переправе через Березину, по данным военного историка маркиза Жоржа де Шамбре (он сам участвовал в этом трагическом переходе и попал в русский плен), Наполеон потерял убитыми и пленными от тридцати до пятидесяти тысяч человек. Кутузов рапортовал Александру: «Неприятель почти истреблён».

25 декабря 1812 года, в день Рождества, Александр I подписал Манифест об окончании Отечественной войны и о сооружении в честь победы в Москве храма Христа Спасителя. А уже 1 января нового 1813 года император вместе со стотысячным войском переправился через Неман – начался Заграничный поход русской армии.

И тогда командир прусского корпуса бывшей Великой армии генерал Иоганн Йорк, рассудив, что пришло время отделиться от Наполеона, на свой страх и риск заключил с русскими конвенцию, согласно которой его корпус стал придерживаться нейтралитета. Прусский король поначалу приказал отрешить Йорка от командования корпусом и предать суду военного трибунала, но вскоре и сам перешёл на сторону победителей.

А Александр одержал первую большую дипломатическую победу: заключил наступательный и оборонительный союз с Пруссией, вчерашней союзницей Наполеона. Этот союз стал фундаментом давно задуманной российским императором шестой антинаполеоновской коалиции.

Наполеон к этому времени сформировал трёхсоттысячную армию – поставил под ружьё почти всё мужское население Франции. Его армия вновь стала грозной силой. Больше половины её он двинул против союзных войск. А вот в этих войсках положение было незавидное: русский царь и прусский король, возомнившие себя крупными стратегами, постоянно вмешивались в дела командования. Вокруг них постоянно теснились придворные и штабные генералы, никогда не водившие солдат в бой. Все они требовали внимания, позволяли себе самоуверенно давать советы. В общем, мешали как могли.

Тем не менее, пока в бой не вступил Наполеон со своим новым войском, русской армии удалось многое. Меньше чем за два месяца была освобождена Польша (правда, большинство поляков называли это оккупацией), корпус Витгенштейна освободил Берлин (вот там русских, действительно, приветствовали как освободителей). А в Саксонии появление Кутузова встретили с неподдельным восторгом. Завидев Михаила Илларионовича, саксонцы кричали: «Виват Кутузов! Да здравствует великий старик!» И тут Александр проявил себя с лучшей стороны: немцы вручили ему лавровый венок, он попросил переслать венок Кутузову, заявив, что все лавры принадлежат фельдмаршалу. Красиво. И какой резонанс! Долго ещё говорили о благородстве и бескорыстии русского царя…

А Кутузов тем временем предупреждал Александра Павловича об опасности, которая назревает западнее Эльбы (скоро его опасения подтвердятся, скоро будут Лютцен и Бауцен…). Но в целом положением дел фельдмаршал был доволен. Он писал домашним: «Итак, наши войска в течение этой зимы перенеслись с берегов Оки к берегам Эльбы… Все немецкие народы за нас… Между прочим, примерное поведение нашей армии есть главная причина этого энтузиазма. Какое благонравие солдат! Как держат себя наши генералы!» Понято, почему так ценили это благонравие в Германии: наверняка были наслышаны, как вели себя их соотечественники в России…

Очень скоро Александру пришлось убедиться, как много значил Кутузов для армии. В начале апреля, по прибытии в немецкий городок Бунцлау, фельдмаршал простудился. От его постели не отходил лучший врач русской армии Яков Васильевич Виллие. Но и он оказался бессилен… 16 апреля Михаил Илларионович скончался.

Тело его забальзамировали и повезли в Петербург. От Нарвы до Сергиевой пустыни гроб несли на руках. Там семнадцать суток народ шёл проститься со спасителем Отечества. Когда пришло время везти покойного в столицу, люди выпрягли лошадей и сами повезли катафалк к Казанскому собору.

В немецком городе Бунцлау (с 1946 года он называется Болеславлец) поставили памятник с надписью по-русски и по-немецки: «До сих мест довёл князь Кутузов-Смоленский победоносные российские войска, но здесь положила смерть предел славным дням его. Он спас Отечество своё, он открыл путь к избавлению народов. Да будет благословенна память героя. Ему посвятил памятник Фридрих Вильгельм III».

Но что значит признательность монархов перед благодарностью простых людей… Когда через сто тридцать два года после кончины прославленного полководца (12 февраля 1945 года) советские войска изгнали фашистов из Бунцлау, открылось невероятное: в немецком городе после двух беспримерных по жестокости войн между немцами и русскими продолжают почитать память Кутузова и русских воинов, освободивших Германию от Наполеона.

Сто тридцать два года комнату, в которой умер полководец, сохраняли в полной неприкосновенности, всё, чего касалась его рука, хозяева дома бережно передавали из поколения в поколение. По распоряжению командующего Первым Украинским фронтом маршала Конева в доме был создан музей. Потом город перешёл к Польше. Все вещи из музея срочно эвакуировали в Ленинград, в Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи. Но это уже другая история.

Первые крупные сражения между союзниками и французами произошли уже после смерти Кутузова. 20 апреля под Лютценом новая армия Наполеона разбила войска союзников. Это была удивительная армия – двести тысяч подростков, по большей части впервые державших в руках оружие. Этих юнцов шутливо и сочувственно прозвали «Марии Луизы»: они попали в армию по рекрутскому набору имени императрицы. И вот с такими воинами через двадцать дней – ещё одна победа: после двухдневного жестокого сражения под