Река жизни - Томас Сюгру

на побережье. Он ознакомился с “чтениями”, прослушал их и сам получил несколько сеансов. Он горячо взялся за дело, и, благодаря его подробному рассказу, уже в апреле профессор Райн обратился к Эдгару с просьбой провести диагностирование для своей маленькой дочери. Но потом профессор Райн написал, что “чтение” не улучшило состояния девочки, и явно охладел к деятельности Эдгара.

В июне доктор Уорнер договорился провести несколько “чтений” для профессора Гарднера Мерфи с факультета психологии Колумбийского университета в Нью-Йорке. “Чтения” проводились на побережье, а в Нью-Йорке должны были изучить их содержание и тщательно проверить. Имена и адреса условились выслать из Нью-Йорка на побережье особым письмом за день до начала сеансов.

Были отосланы два письма, по которым провели два “чтения”. Но тем временем заболел доктор Уорнер, и дело передоверили ассистентам профессора Мерфи, а они больше не отправляли писем и не составили отчета о полученных результатах.

– Я же тебе говорил,- заметил Эдгар Хью Линну.

Некоторые “чтения” для доктора Уорнера были посвящены телепатии. Он нуждался в теории, а во время “чтений” утверждалось, что все зависит от душевного состояния и общение возможно тогда, когда два сознания начинают понимать друг друга вне времени и пространства. В этих случаях они оба подсознательно чувствуют одно и то же. У одних это происходит прямо на уровне сознания, другие сначала ощущают и затем передают информацию своему сознанию. Одни хорошо воспринимают, но плохо передают, другие хорошо передают, но плохо воспринимают. Люди общаются благодаря любви и взаимопониманию, передавая мысли от одного другому, но не знают и не могут точно определить, как же это происходит.

Из сеансов стало известно, что в организме человека существуют врожденные особенности, которые создают определенные колебания в плазме крови, что позволяет осуществлять получение и передачу информации.

– Какими же должны быть пульс, сердечный ритм и частота колебаний при воздействии на тело?

– Соотношение циклов в каждом из кровяных телец должно быть равно одному к трем, частота колебания – восемьдесят семь и семь десятых, количество ударов сердца – от семидесяти двух до семидесяти восьми и шести десятых.

В декабре 1935 года семье пришлось снова столкнуться с законом. Они отправились в Детройт, где Эдгар провел “чтения” для одного из знакомых своих друзей. Они предназначались для маленькой девочки, но с ее отцом предварительно не проконсультировались. Это шло вразрез с постановлениями Ассоциации, но желание помочь ребенку пересилило создавшееся препятствие. Отцу дали запись “чтения”, а он отнес ее врачу. Врач не согласился с предложенным лечением, и отец заявил в полицию. Кейси арестовали за отсутствие лицензии на медицинскую практику.

В сущности говоря, буква закона была нарушена, но сам закон не предусматривал возбуждения уголовного дела. Обвинения против остальных участников признали недействительными, а Эдгара сочли виновным, но освободили, заставив его дать подписку о невыезде. На этот раз не выносили приговор и не требовали уплаты какого-либо штрафа.

1935 год сопровождался для Кейси печальными событиями. В апреле умерла мать Гертруды, миссис Эванз. В ноябре некоторыми членами Ассоциации из Нью-Йорка была учреждена “Домашняя аптека”. У этой корпорации была двоякая функция: сделать доступными для больных технические приспособления, которые так часто рекомендовались в “чтениях”, и предложить для продажи ряд лекарств, за долгие годы доказавших свою эффективность. В Норфолке открылась контора “Домашней аптеки”, и Томми Хауз стал в ней управляющим.

Среди отобранных лекарств были ипсаб – средство для укрепления десен, и тим – мазь от геморроя. К ним подобрали текст из “чтений” для коммерческого распространения, и Томми отдал лекарства на проверку терапевтам и стоматологам. Он сконструировал также прибор с мокрыми гальваническими батареями и приборы для больных, которым во время сеансов рекомендовались электропроцедуры, и составил отчеты о полученных результатах.

Это была тяжелая работа, и осложнения начались там, где их никто не ждал. Люди, получившие первые “чтения”, в которых рекомендовалось использовать приборы и препараты из “Домашней аптеки”, заподозрили здесь мошенничество. Корпорация действительно обладала всеми признаками компании, продающей продукцию ради собственной прибыли и обогащения Ассоциации.

Томми обнаружил, что стоматологи и терапевты не спешат одобрить ипсаб и тим, несмотря на длинный список излечившихся. Фонды корпорации стали сокращаться, ее активность постепенно сходила на нет. С конторой пришлось распроститься. Для Хью Линна “Домашняя аптека” превратилась в настоящее мучение. Он поневоле стал химиком и плотником, конструировал различную лечебную аппаратуру для всех, кто в ней нуждался.

Подвал дома Кейси стал напоминать лабораторию, Томми, собиравшийся вернуться в Хопкинсвилл, показал своему двоюродному брату, как делать батареи.

– Комплектующие части для приборов с мокрыми гальваническими батареями стоят чуть больше восемнадцати долларов,- сказал он.- К тому времени, как ты их сюда перевезешь, они будут стоить девятнадцать долларов. Когда ты их продашь, цена возрастет до двадцати долларов. Вероятно, что за свой труд ты и получишь доллар.

– Не удивительно, что корпорация обанкротилась,- заметил Хью Линн.

– Многие жаловались на цены,- сказал Томми.- Считали, что они непомерно высоки. Я объяснял, что мы сделали всего несколько пробных аппаратов для членов Ассоциации, а компоненты стоят дорого, если закупать их в малых количествах.

– И как они на это реагировали? – поинтересовался Хью Линн.

– Они сказали, что цены слишком высоки,- повторил Томми.

Хью Линн взял молоток.

– Мы учимся,- проговорил он.

– Чему мы учимся? – удивился Томми.

– Не делать ошибок,- ответил Хью Линн. Он взмахнул молотком и ушиб себе палец.

Годы стремительно летели. Папки Хью Линна распухли от накопленных историй болезней, параллельного изучения психических явлений и записей “чтений” для исследовательских групп. Однако ученые по-прежнему не интересовались ими. Люди, приходившие обсудить, поспорить, узнать что-то новое, были заранее убеждены в существовании ясновидения, переселения душ и кармы. Некоторые из них были профессиональными психологами, изредка попадались психиатры, но все они хранили в тайне свою веру в сверхъестественные явления и не смешивали ее ни с научной теорией, ни с повседневной практикой.

– Еще не настало время, чтобы в это поверили все,- сказал как-то Хью Линн отцу,- но я убежден: рано или поздно такое случится. Мы должны работать и быть к этому готовы.

Эдгар согласился.

– Когда придет время, к нам обратятся,- подтвердил он.- Но запомни: нам не надо, чтобы сюда являлись люди, которым мы должны что-то доказывать. Пусть к нам приходят люди смиренные, которые будут держаться спокойно и вежливо и говорить примерно так: “Я желал бы узнать, что это такое. Не могли бы вы меня научить”. Мы должны посвятить себя и наш труд именно таким людям.

Постепенно Хью Линн понял, что лучшее доказательство истинности диагностирования – в