Судьбы, как есть - Владимир Кочергин

Более ста двадцати человек высоко подготовленных бойцов и офицеров ГРУ, морская пехота и еще 15 человек без всяких опознавательных знаков остались в чистом поле, припорошенном легким снегом, и небольшим морозцем в пять градусов. Выставив боевое охранение и разведдозоры, старший отряда полковник Рысенко Сергей Иванович — Герой России, вызвал к себе старших боевых групп и поставил задачу на дальнейшее действие.

Глава 28

Дачный поселок. Бой.

Марков добрел по снегу к домику Сергея, постучался условным сигналом и вошел в темную комнату дачи.

— Вот, дошли до ручки, встречаемся уже в темноте, где вы, Владимир Иванович? — входя, сказал Марков.

— Все нормально дружище! Главное — победить без потерь, я готов бесконечно сидеть и в темноте, — ответил генерал и добавил, — и как там у нас готовность по встрече гостей? Выдай информацию Эдуард.

— Я с Михалычем был у той дороги, за сосновым бором, думаю, сделали все, чтобы киллер клюнул на нашу лыжню и зашел так, как удобно нам: наш новый помощник Яков Михайлович обещал через свои ночные приборы «снять» его с пути еще при подходе. Дорогу Гриша заминировал, как и договорились: два заряда в независимых друг от друга, местах, третий, контрольный, ближе к дому.

— Гуд! Большой гуд, майор! — сказал удовлетворенно Цветков.

— Неверный ответ, Владимир Иванович, это наш недруг Бороздецкий, майор в отставке, которого мне очень не хочется тут увидеть, а я капитан армейско-милицейской службы.

— Будешь майором, но лучше прикинь, по-твоему, сколько придется впотьмах нам сидеть?

— Лучше впотьмах ночку, чем лежать вечность.

— А поточней можно?

— Я уверен, что Князь первым пошлет киллера и, может быть, даже одного, чтоб поменьше шума было, а группе Бороздецкого он даст команду попозже, ближе к утру или сразу, в случае провала киллера. Все может быть и по-другому, но вам можно будет открыться только после взрывов на дороге. Надо занимать позиции и вести огонь на поражение, нас жалеть никто не будет, и мы живыми им уж точно не нужны, другого выхода у нас нет. Капкан готов и на них и на нас, с законом будем разбираться, если победим, но это уже другие и, поверьте, не такие опасные дела. Мобилы держать на приеме. Удачи! Я пошел, а то Яков без меня киллера «снимет». Обидно будет.

Марков шел по плохо пробитой тропинке обратно к даче Казакова, проваливаясь местами по колено в снег, но фонарик уже включать опасался. У калитки его радостно встретил пес Тяпа, с виляющим хвостом и подпрыгиваниями в стороны.

— Вот молодец пес! Никакой агрессии, всех унюхал, запомнил. Интересно даже, а как поведет себя Тяпа с чужаками? — думал Марков, проходя в коридор дачи.

Поднявшись по лестнице на чердак и закрыв за собой лаз, сказал:

— Ну как, снайпера, все готово?

— Все, только север в провале из-за отсутствия окна, а также, дорогой Эдуард, у меня родилась очень хорошая идея приманить охотника к дому и даже, может быть, дать ему возможность себя обнаружить. У меня есть надувное чучело охотника, я его другой раз в своем скрадке оставляю, чтобы хорошее место занять с вечера перед началом открытия охоты на уток. Поставишь его, верней, посадишь так, чтобы и с озера, и с берега видно было, что кто-то уже место занял, и, чтобы не подумали на муляж, мой охотник через каждые пять секунд два раза наклоняется и один раз качает головой, и это уже мое изобретение. Сбоя не было. Давайте-ка мы его посадим внизу спиной к окну на восток. Зато первым выстрелит пришелец, и нам тогда не ошибиться бы в своем ответном выстреле. Еще у меня есть папаха, такие генералы и кавказцы носят. Ее мне сосед-дагестанец когда-то подарил, конечно, моль ее немного «поникала», но мы ее достойно прикрепим на голову «генерала».

— Да что же ты молчал, Михалыч? Бегом за чучелом вниз, Гриша, смотреть в оба, — сказал Марков и тоже спустился следом по лестнице вниз, к столу, стоящему у окна на восток.

Манекен водрузили и привязали к табуретке, сзади его на окне приоткрыли шторки, поставили на столе бутылку початой водки, стаканы, закуску. Ближе к шторке, надев на тонкую спинку стула шапку, поставили стул, как бы сидящего рядом с генералом «собутыльника». Марков спросил разрешения у Григория выскочить на улицу и оценить работу. Вернувшись, он произнес:

— Ну, Яков Михайлович, это уже просто здорово! Нет, и все-таки я буду тысячу раз еще прав, что вас нам сам Бог послал.

— Хватит лирики, капитан, вперед наверх, а то провороним, буркнул старик.

Наступило томительное ожидание. Каждый наблюдал на своем направлении и в секторе.

Маркова постоянно мучил один и тот же вопрос: «Сумел ли Князь перехватить разговор Сергея с женой и понять, что генерал на даче у Лося». Кроме того, у него не выходил из головы и самый ненужный для них вариант, это силовой. Пришлет Князь безбашенных, таких как Петелин, Шульц, Светофор, да не одних, а машинки три-четыре и прикажет уничтожить все, что будет сопротивляться. И тогда ой как трудно будет им всем выжить, а если потерять кого-нибудь, то, как потом жить. Эдуард потер усталый глаз и, прильнув снова к оптике, продолжал молча размышлять:

— Эти отморозки продолжают расти, как на дрожжах быстро, адаптируясь в течение демократии и беспределе, стали снижать количество кровавых разборок, а начали приватизировать все, что только возможно, подбирать под себя заводы, фабрики, депутатские кресла, становиться мэрами, руководить компаниями, концернами, прибирать к рукам природные богатства Страны. Бандиты полезли к власти, надевая на себя дорогие рубашки, галстуки, костюмы, выступая перед народом по телику, обещая золотые горы и сладкую жизнь. Бандиты переквалифицировались в коммерсантов, чиновников, руководителей, а, по сути, они оставались грабителями, убийцами, и народ их волновал меньше всего. Коррупцией стала обрастать и вся власть, и особенно плохо то, что с бешеной силой начали рушиться незыблемые ранее жизненные устои порядочности, чести, взаимовыручки, патриотического воспитания, главным критерием стали деньги и только деньги, а кто не соглашался с такими дикими переменами, шел под жернова, после которых не каждый мог подняться или даже просто жить, влача полунищенское существование. А если придется искать пути отхода в ходе боя? — вдруг, резко пронеслось в голове Маркова. — Михалыч! А как ты советуешь использовать твои апартаменты и местность дачного участка в случае отхода, и возможен ли он, отход, вообще, если мы берем киллера и сразу уходим, то как? — Марков интуитивно чувствовал: Казаков, внушающий доверие и огромный оптимизм к победе, был очень осторожным человеком, с огромным жизненным опытом, не каждый человек отважится иметь такой арсенал, а еврей, идущий на смертельный риск ради справедливости, готов вступить в бой и притом как-то играючи. О такой удаче можно было только мечтать.

— Я, дорогой мой сыщик, скажу вам так: нам главное — это забрать сюда Сергея и генерала, при стрельбе надо будет прикрывать их отход по снегу, — сказал Казаков.

— А дальше?

— Дальше яйца не пускают, а вот стены, бывает, раздвигаются.

Яков, оставив свой пост наблюдения, включив фонарик, пошел в дальний угол чердака к северной стенке и, нажав на замаскированную кнопку, открыл небольшой лаз, ведущий в проем между торцевой стенкой, внутренней и наружной, сантиметров в девяносто по всей длине и вниз до подвала включительно. Михалыч нырнул в лаз, вскоре вытащив за собой настоящий крупнокалиберный пулемет, ПКТ.

Когда Марков и Ворсенко все это увидели, то чуть ли не с одного дыхания выпалили:

— Ну, ты, Михалыч, даешь! А патроны есть?

На что старик молча, снова зайдя в проем, вынес оттуда две большие пулеметные коробки с заряженными лентами и сказал:

— Вы смотрите, да вторым глазом в прицел зырьте, а то этот ваш киллер вот-вот нарисуется.

— Так-так, гражданин Казаков, в сумме вы тянете на все три статьи, минимум на десять лет строгача, а максимум — я бы дал вам Героя Советского Союза, — сказал Гриша Ворсенко, и все тихо рассмеялись.

— Я не буду рассказывать, как строилось сие секретное сооружение, а этот лаз в стенке открывается непросто, сначала надо нажать на кнопку за выступом балки, а потом потянуть за скобу вверх и можно пройти вдоль стенок до спрятанных предметов или сразу вниз по лестнице метров шесть ниже уровня пола, потом еще метра три и по туннелю, откинув крышку с дерном, выйти наружу, в левом углу огорода, а там дать деру в лес.

— Круто! — Сказал Григорий. — Дядь Яш, а не лучше бы вам в УГРО пойти работать?

— Нет, сынок, я просто хочу жить, а это все пришлось сварганить, когда у нас тут в поселке бандюги убили за три тысячи рублей двух стариков. Ваську-соседа бросили на чердаке связанного, а он не смог развязаться и за ночь замерз. Жену его Катерину изнасиловали и задушили старушку. Вот такие тут у нас дела творятся, поэтому зимой никто и не живет здесь, как это было раньше, окромя меня, конечно, — сказал Михалыч и потом показал два вбитых острых штыря для освобождения, с их помощью, от веревок и ремней. Вынув паклю из стенки, старик достал связку ключей и отмычек, ну точь-в-точь, какие носят при себе воры-домушники.