Бескрылый дракон - Big wolf

объяснить то, что у врачей, которые занимаются кариесом, дочь пахнет, как молочная карамель?

      Гермиона снова рассмеялась, и Малфой ближе притянул её к себе, наслаждаясь тем, как её тело слегка вибрировало от смеха.

      — Откуда вообще этот запах? Парфюм? Гель для душа? — задумался он, накручивая кудрявый локон на палец.

      — Нет, — игриво ответила она. — Обещай не смеяться.

      Малфой кивнул, оттягивая край её футболки и оголяя плечо.

      — Когда я была маленькой, то боялась темноты, — продолжила Гермиона.

      — Ты точно из Гриффиндора? — театрально удивился он и начал оставлять беглые поцелуи на её плече.

      — Больше не боюсь. Но раньше папа читал мне сказки перед сном, зажигая свечку с ароматом молочной карамели, — она хихикнула и сбросила его губы с плеча.

      Градус алкоголя слегка замедлял реакцию, и он, улыбаясь, зарылся носом в её кудри.

       — Когда он зажигал её, то в комнате становилось так тепло и уютно, что я могла уснуть. Уезжая в Хогвартс, он положил в мой чемодан целую кучу свечек с запахом молочной карамели, и я периодически зажигаю их, когда скучаю по ним. Наверное, поэтому пахну так…

      Драко задумался. Делал ли Люциус когда-то что-то подобное для него? Отец никогда не читал ему сказки, никогда не играл с ним вместе. Всё на чём стояли их отношения — это строгое воспитание. Он постоянно получал замечания от отца. Как правильно говорить, как правильно держаться. Манеры. Аристократизм. Связи. Власть. Выгода. Единственное личное, что получил Драко от отца, это — родовые часы Малфоев. И те были отданы, как наследнику.

      — Драко? — вырвал его из раздумий голос гриффиндорки. — Когда мы опросим приведений?

      — Мм? — рассеяно откликнулся он. — Может, пойдём спать? Я устал. Давай не сегодня.

      Брови девушки нахмурились, оставляя маленькую складку на лбу. Он провёл пальцем по ней и нежно поцеловал гриффиндорку.

«Пожалуйста, не начинай снова об этом. Прошу тебя».

— Хотя силы на кое-что у меня всё же остались, — ухмыльнулся он, задирая футболку.

      — Нет. Все спят. Нас услышат, — протестовала девушка, останавливая его руки. — Вдруг кто-то выйдет.

      — Возбуждает, правда? — выдохнул он, спускаясь на диване ниже.

      — Я сказала нет! — она резко встала и тряхнула кудрявой гривой. — Спокойной ночи, Малфой.

      — Едва ли она будет спокойной. Завела и оставила, — разочарованно простонал он.

      Однако каштановые волосы уже мелькнули возле лестницы и, в несколько быстрых шагов Гермиона скрылась за дверью спальни девочек.

«А у меня уже встал. Это несправедливо».

Внезапно в окно постучались, и он рассеяно поднял голову. В воздухе завис с письмом его филин. Малфой поднялся с дивана и, впустив птицу, снял письмо с лапки. Плотный пергамент и аккуратный конверт.

«Письмо от мамы?»

«Дорогой Драко.

Надеюсь твои учебные дни в школе проходят хорошо. Я беспокоюсь за тебя. И за папу. Буду ждать тебя через неделю в Малфой-Мэноре. Директор Макгонагалл в курсе. По суду отца всё ещё ничего не понятно. Ротковски сказал, что если всплывут какие-то положительные действия и появятся свидетели, то возможно что-то может получиться. Но мы уже предложили всё, что только можно, министерству. Дополнительных свидетелей нет. Ты постоянно говорил о плане, но в письме спрашивать подробностей я не стану. Надеюсь на тебя. И на то, что ты пообещал! Жду, когда мы наконец соберёмся всей семьёй на рождество. Ты, я и ПАПА.

Твоя мама. Н.М.»

Тяжелый ком сдавил горло, затягивая канат на шее туже. Перед лицом возникло воспоминание, в котором его измученная мать, что переживает за мужа, отправляет сына в Хогвартс. Его обещание вернуть отца на Рождество. И Малфой-Мэнор. Мрачный, строгий и такой пустой.

«Мать умрёт там одна».

«Я должен, блять. Должен найти эти грёбанные часы!»

Сон был слишком беспокойный, и проснулся парень в смятых и мокрых простынях, ловя на себе подозрительный взгляд Избранного. После завтрака он отправился в совятню, отправить очередное письмо матери, полное обнадёживающих обещаний.

      Ноги были ватными и какими-то неподъёмно тяжёлыми, пока он возвращался в Башню старост, чтобы взять вещи для тренировки. Слизеринец надеялся на то, что изнуряющая тренировка и полёт на метле облегчат груз мыслей.

«Грейнджер… простишь ли ты меня?»

«Времени, чтобы тянуть, осталось слишком мало».

«Может, этих часов и вовсе нет, Малфой? Может, ты убиваешься впустую?»

Копна каштановых волос ударилась в его грудь из-за поворота.

      — Блять, смотри куда… — хотел было огрызнуться Малфой, но запах молочной карамели отчётливо дал понять, кто потерялся в мыслях и сбил его с ног. — Гермиона? Куда ты… — но он не договорил, увидев, как гриффиндорка снова отшатнулась от него, как от огня.

«Она узнала».

«Она точно знает».

«Может быть… нет?»

«Как тогда объяснить её взгляд? Будто видит тебя впервые. Будто вы чужие люди».

— Чёрт! Что случилось? — нервно сглотнув, спросил Малфой.

«Гермиона, только не молчи. Скажи, что ты прочитала какую-нибудь грустную книжку или ещё какая-нибудь херь заставила тебя волноваться. Только не смотри так на меня. Не так».

— Драко… я так больше не могу, — охрипшим голосом начала Гермиона.

«Блять. Она знает. Это конец».

«Ну и, Малфой?»

«Вот и всё»,

— било сознание.

«Делай же что-нибудь! Хули ты молчишь? Что ты встал, как дурак. Давай же, Малфой! Падай на колени. Проси. Умоляй. Объясняй! В тебя Петрификусом ударили что ли?»

— Я… всё объясню, — еле выдавил парень.

      — Что ты объяснишь? — почти беззвучно просипела Грейнджер.

«Как сильно люблю тебя».

«Как не смогу без тебя».

«Может, лучше объяснишь ей факт того, что собираешься освободить Пожирателя Смерти?»

«Она поймёт. Это же мой отец. Она же поймёт?»

«Я люблю тебя, несмотря ни на что!»

— вспыли воспоминания из Хогсмида.

«Дерзай, дружище! Заварил кашу. На, пожалуйста! Расхлёбывай!»

— Только не бросай меня, — он сглотнул, запоминая каждую веснушку на её лице.

«Только не уходи! Я не могу. Не могу иначе. Я обещал матери. Она не сможет без отца. Она всю жизнь жила для него. Пожалуйста, Грейнджер».

— Ты хочешь восстановить Выручай-комнату? — спросила Гермиона, метая на него напряжённый взгляд.

      Голова начала кружиться, и тошнота подступила к горлу от осознания, что всё вокруг рушится на глазах. Шаткий карточный домик, что смело от лёгкого сквозняка из окна. Губы начали дрожать от бесконечного желания сорвать с девушки эту гримасу напряжения.

«Не смотри на меня так! Умоляю! Не смотри. Я хотел отказаться