Позвонок - Ив Ланда

помогите мне! Я уже не знаю, к кому обращаться. Родители не поверят мне, а друзья предпочли от меня отвернуться. Я совершенно точно могу заявить, что в моего брата кто-то вселился. Он пытался убить меня, пытался убить отца. Жизнь нашей семьи катится в бездну! Умоляю вас откликнуться и помочь мне! Вы — моя последняя надежда спасти семью. Спасти брата.

Ваша преданная поклонница Диера Вест».

Глава 28

Отдаленные невнятные голоса, взявшиеся невесть откуда, прорезали непоколебимую святую тишину в темнейшей безграничной пустоте. Это было грубое нежданное вторжение, выдирающее из объятий подлинного Рая. Да, такой Рай казался Франку Брауну действительно идеальным, ибо здесь царило нерушимое спокойствие. Здесь не существовало событий, не существовало проблем, не существовало связи с реальной жизнью, а потому не существовало ни злости, ни боли, ни горя. Ничего. И именно это «ничто» дарило ни с чем несравнимый покой, вечность которого была желанной.

Забавно, ведь раньше представление небытия категорически не нравилось Франку. Он не мог бы смириться с тем, что его просто нет, ведь куда же денется все то, что он чувствовал в течение жизни, все то, чего он достигал, его цели, мысли, огонь внутри? Неужели все это растворится и прекратит существование? Разве это не ужасно?

Тогда он не мог допустить мысли, что пустота может оказаться спасением. Вечный покой оказался не таким уж страшным. Не испытывать ничего, даже не хотеть испытывать что-либо — это оказалось настоящим блаженством после существования, наполненного суетой, тревогами и печалью.

Мысли об отмщении растворились, словно были обычным сном (собственно, как и сама жизнь), но эти чертовы голоса… Тихие, но назойливо бубнящие, а потому бесцеремонно нарушающие безмятежный сон.

Кто-то спорил, и звуки эти становились все громче, отчего Франк начинал злиться. Пробуждаться ему совершенно не хотелось, но слова становились все более разборчивыми.

— Ты медик, чтоб тебя! — неприятно сипел изношенными голосовыми связками кто-то.

— Я не закончил университет! — огрызнулся более молодой, но тоже ужасно уставший голос. — Из-за тебя.

— Мне плевать. Если пацан сдохнет, у тебя будут проблемы, Вильям.

«Так я не умер, — раздосадовался Браун. Тут же его сердце обожгло яростью. Презрение к себе хлестануло его плетью и отрезвило разум окончательно: — А ты хотел так легко отделаться? Умереть и бесконечно отдыхать, забив на то, что убийцы Роберта еще ходят по земле? Серьезно, Франк?! Ты убил только Ромула».

Пульс застучал у парня в ушах, и он осознал, что уже достаточно пришел в себя, чтобы открыть глаза. Когда он сделал это, то, первым делом, увидел серый каменистый потолок, тонущий в тенях мрачного помещения. Света было слишком мало.

Кто-то суетился сбоку, затягивал потуже бинты на торсе Франка, отчего парень чувствовал боль, но вполне терпимую.

— Он пришел в себя, — обрадовался молодой голос сбоку.

Серый потолок тут же загородила черная фигура, нависшая над раненным парнем. Старшеклассник теперь видел только мертвецки бледную челюсть с острым подбородком и недовольный, почти лишенный губ, рот. Остальную часть головы существа, слишком уж напоминающего Смерть во плоти, скрывал глубоко натянутый на лицо капюшон.

— Да, — прошелестел «жнец». — У тебя получилось, недостудент. Молодец.

Сбоку облегченно вздохнули.

Франк Браун начал улавливать запах сырости и медикаментов, его мозг полностью проснулся. Парень понял, что находится не в здании: помещение имело круглый бугристый потолок, покрытый трещинами, каменные стены вокруг напоминали часть древних развалин, какие показывают в приключенческих фильмах про героев-археологов. И пыль… Вокруг было много густой пыли, крупной, как песок.

Браун повернулся в сторону того, кто хлопотал над его ранами, и увидел изнуренного вида молодого мужчину, грязного, с засаленными волосами (похоже, темными или темно-русыми). На парне были лишь ободранные изношенные штаны. Он стоял на коленях перед постелью. Рядом с ним, на большом лоскуте ткани, лежал раскрытый пластмассовый чемоданчик белого цвета — аптечка, а подле него — пакет с ворохом из окровавленных бинтов и ваты.

— Кто вы такие? — низко и удивительно спокойно вопросил Франк. Он взглянул на второго, которого счел жнецом.

Долговязая высокая фигура в черной толстовке с капюшоном обогнула кровать и села на край матраса, в ногах.

— Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо, — возвышенно ответила фигура, затем издала хриплый смешок. — Шучу. Не совершаю я никаких благ, окроме блага собственного. Ты жив, ибо это моя прихоть.

— Что? — Браун нахмурился. Он все еще ощущал ужасную слабость и ему снова хотелось опустить затылок на сырую подушку и уснуть.

— Он потерял много крови, — вмешался уставший парень в штанах. — Сейчас ему нужно восстанавливаться, много пить и хорошо есть.

— Ах да, — тип в толстовке встал, он словно вырос над полуголым парнем, и того заколотило от ужаса. — Тебе пора обратно, Вильям.

— Нет, пожалуйста. Я еще нужен! Мне нужно следить за состоянием раненного. Пожалуйста…

Послышался поочередный хруст — поясница жуткого типа в черном одеянии вытянулась. Франк не сразу поверил тому, что видит. Ему казалось, словно это короткий бредовый сон, ведь такого не бывает.

Раскачивающийся торс заметно раздулся, и мужчина расстегнул молнию толстовки. Ребра разверзлись зловонной пастью и обрушились на всхлипывающего Вильяма с проворностью змеи.

Чудовище повернулось к старшекласснику передом, демонстрируя все уродство неестественной физиологии грудной клетки. Достаточно высокий Вильям исчез в глотке, скрывающейся за скрещенными ребрами-зубами, бесследно. Это произошло так легко, будто страшная пасть скрывала проход в иное измерение.

— Меня зовут Молак, — представился «жнец», все еще колеблясь корпусом туда-сюда, красуясь перед шокированным подростком. — Ты видел то, что ты видел, Франк Браун. Я проглотил Вильяма, да. Это не снится тебе. Сон закончился.

Между ребер показался наконечник зазубренного выроста, напоминающего шип. Он вышел совсем ненамного, как любопытный язык рептилии, пробующий мир на вкус, затем снова скрылся в зловонной темноте. После Молак укоротил собственное тело и медленно застегнулся. Представление закончилось.

Мыслей было много, но слова никак не хотели выходить из уст Франка. Парень рассматривал Молака в ступоре, широко раскрыв каре-зеленые глаза. Он был уверен: это действительно реальность. Шип между острыми ребрами напомнил ему глубокую рану в груди Ко. Парень будто нырнул в ту ужасную ночь, когда увидел ее еще теплое тело в окровавленном пуховике. Повсюду рассыпались следы. А затем ноги Роберта коснулись его плеча…

— Так это ты! — наконец, спустя бесконечность молчания, зарычал Браун. — Ты убил Ко. Ты… ты повесил Роберта. — рычание превратилось в утробное клокотание. Ослабленный организм юноши принялся соскребать остатки сил, чтобы подготовиться к чему-то… чему? Сражению? Обороне? Против неизвестного существа?

Рассудок настоятельно рекомендовал Франку остыть и внимательно