Цепи судьбы - Маурин Ли

— О Господи! — ахнула Кэти, когда Эми высказала ей свои опасения. — С чего это вдруг тебе такое пришло в голову? — Она выглядела очень элегантно в черном костюме поверх кремового джемпера и с короткой стильной стрижкой.

Эми рассказывала ей все до последней мелочи о том, что Барни сказал или сделал. Ей становилось легче оттого, что она может поговорить с кем-то, кто ее понимает. Вторым человеком, которому она доверяла, был Лео, но мужчине всего не скажешь. Он звонил невестке почти каждый день, чтобы узнать, как она поживает, и внушал ей, что в случае необходимости мгновенно примчится на помощь, но виделась она теперь с ним намного реже, чем во время войны.

— На этой неделе Барни три раза пришел с работы в полдевятого или в девять, — сообщила Эми подруге, — но Лео говорит, что он всегда уходит в полшестого. Когда он все же являлся домой, от него пахло дешевыми духами.

— А как он это объясняет? Где он был?

— Выпивал в пабе, и это от него пахнет виски или бренди, — Эми устало пожала плечами. Честно говоря, она и сама не верила в то, что Барни с кем-то встречается. Запах дешевых духов, скорее всего, объясняется тем, что в пабе рядом с ним сидела какая-нибудь женщина. Эми не знала, что ей сделать или сказать, чтобы вернуть прежнего Барни.

Однажды субботним утром он проснулся в дурном настроении. Эми была в кухне, накрывала стол к завтраку, когда услышала, как он хлопает дверцами шкафа и с грохотом задвигает ящики.

— Доброе утро, — весело сказала она, когда он вошел.

Барни не ответил, молча взял чашку с чаем, которую она перед ним поставила. Потом он опустил чашку на блюдце и как будто увял у нее на глазах. Его голова и плечи поникли, а руки безжизненно повисли.

— Барни, любимый, что случилось? — Эми легко положила руку ему на затылок. Он по-прежнему оставался ее Барни, мужчиной, в которого она влюбилась на пирсе в Саутпорте почти десять лет назад. Она вспомнила чудесное время, проведенное ими в квартире у Ньюсхэм-парка и их «медовый месяц» в Лондоне. Как могли их отношения свестись к этому?

В кухню вбежала Маргарита и остановилась как вкопанная, увидев отца, который обычно уходил на работу раньше, чем она завтракала. Девочка бочком протиснулась к другому краю стола и ухватилась за юбку матери. Она никогда раньше этого не делала. Барни и пальцем не трогал свою малышку, но было совершенно очевидно, что она его боится.

Он резко выпрямился, сбросив руку Эми.

— Ничего не случилось. Оставь меня в покое. — Он резко встал и вышел из кухни. Через несколько минут хлопнула входная дверь. Он не мог уехать на работу, потому что фабрика по субботам не работала.

Эми покормила дочь и поела сама, помыла посуду и вызвала по телефону такси. Миссис МакКей, которая выполняла грязную работу, по выходным не приходила.

— Мне все это надоело, — сообщила Эми дочери. — Давай устроим себе выходной.

Незадолго до этого в Париже Кристиан Диор торжественно представил публике стиль под названием нью лук[35]. Женщины, которые могли себе это позволить, с восторгом встретили длинные расклешенные юбки, платья с облегающими лифами и пышные нижние юбки. Простые прагматичные фасоны военного времени уходили в прошлое.

Но сейчас Эми почти не прикасалась к деньгам, выделенным ей на одежду. Она не любила ходить по магазинам в одиночестве. Ее мать всегда охотно оставалась с Маргаритой, но она работала полный день и бывала свободна только по субботам, когда Барни тоже не ходил на работу и Эми считала себя обязанной оставаться дома. У нее было несколько нарядов в стиле нью лук, но этого явно было недостаточно!

Сегодня ее не беспокоило то, что ей придется взять в поход по магазинам Маргариту. Ее дочери тоже необходимо было купить несколько нарядов. Но хотя Барни рядом не было, его поведение все равно омрачило весь день.

Для девочки, которой не исполнилось еще и четырех лет, Маргарита очень серьезно относилась к моде. Она настаивала на том, чтобы примерить все платья и пальто, прежде чем они будут куплены, и разглядывала себя в зеркало, поворачиваясь и так, и этак, чтобы убедиться, что она выглядит хорошо со всех сторон.

— Не правда ли, она прелесть! — прошептала продавщица в «Джордж Генри Ли», вместе с Эми наблюдая за тем, как малышка надевает шоколадно-коричневое теплое платье с кружевным воротником и манжетами. Маргарита изучила свое отражение в зеркале.

— Мы купим новые туфли, мамочка?

— Если хочешь, купим, родная. Может быть, кремовые, чтобы сочетались с кружевами?

Маргарита посмотрела в зеркало на свои маленькие ножки.

— Кремовые — это красиво.

— Мы купим их в обувном отделе. Хочешь такое платье?

— Да, мамочка. — Она осторожно стянула платье через голову и осталась в белой шелковой нижней юбке и белых носочках. Ее темно-каштановые волосы были завязаны белыми бантами в хвостики. — Я люблю, когда ты покупаешь мне одежду, мамочка.

— А я люблю покупать ее для тебя, Маргарита. — Они с полным взаимопониманием улыбнулись друг другу. Эми как никогда раньше почувствовала, насколько они с дочерью близки. — Покупка одежды действует на меня лучше любого тоника. Никогда не забывай, маленькая: новое платье — это лучшее лекарство для женщины, если у нее на душе тяжело.

— Правильно! Правильно! — поддержала юная продавщица. — Хотя лично я могу позволить себе только наряды из «Си-энд-Эй», но никак не из «Джордж Генри Ли».

— Какая прелесть! — ахнула Мойра Карран, когда Эми показала ей твидовый костюм кремового цвета с одноцветной вышивкой на воротнике пиджака и подоле расклешенной юбки.

— Я купила к нему бледно-голубую блузку. — Эми подняла блузку за плечики. — Тебе нравится? — Блузка была сшита из тяжелого крепа, у нее были атласные манжеты и воротник.

— Тоже очень красивая, — восхищенно произнесла Мойра.

— Я надеялась, что тебе понравится, потому что я и тебе такую же купила. Только твоя розовая.

— Можно, я подарю ее бабушке? — вмешалась Маргарита.

— Конечно, родная. — Эми вручила дочери пакет из «Джордж Генри Ли». Маргарита соскользнула со стула и торжественно вручила пакет Мойре, которая заявила, что это самая красивая блузка из всех, какие она только видела за всю свою жизнь. — Еще я купила новое платье, а к нему туфли и сумку. — Эми подняла за плечики серо-белое клетчатое платье. Его черный кожаный пояс идеально подходил к туфлям-лодочкам и сумке.

— С чего это ты вдруг, малышка? — спросила Мойра.

— С чего это я вдруг что?

— Все эти покупки. Ты уже давно не покупала себе никакой одежды.