Современная английская повесть - Стэн Барстоу

говорить, это было бы для нее непосильным испытанием! Воображение унесло ее далеко. Ведь Анджела хочет перебраться в Лондон. Такая перемена пошла бы всем им на пользу. Она бы разом сбросила несколько лет. На мгновение она пожалела, что не укоротила юбку.

— Я была бы рада, — ответила она, глядя на Суортмора снизу вверх. Дело в том, что… мне нужен человек, с которым я бы могла поговорить по душам. Посоветоваться. Человек, разбирающийся в жизни.

О, как ей вдруг захотелось, чтобы нашелся мужчина, который снял бы с ее плеч эту ношу, освободил бы ее от непомерного груза и она снова почувствовала бы себя женщиной, женщиной, женщиной!

Адриан Суортмор наклонился к Элизабет и беглым взглядом окинул гостей. Никого хоть сколько-нибудь представлявшего интерес не было, за исключением, пожалуй, одного промышленника, достаточно состоятельного, правда, по его тупой физиономии не скажешь, что он способен сделать бизнес хотя бы в полкроны. С ним любопытно было бы побеседовать; но к нему намертво прилип Маркус Пелт, а миссис Пелт стояла неподалеку на страже, дабы он не улизнул от ее супруга и никто до него не добрался.

Остальные — тихий ужас, особенно та пара, у которой сыночек собирался в журналисты. Суортмор уже обошел всех, никого не пропустив, одаривая каждого своим вниманием. До восьми еще битых полчаса. Элизабет Джири, вот кем можно заняться. К тому же… и в свои сорок она по-прежнему оставалась, как принято говорить, «привлекательной женщиной». Суортмор никогда не имел привычки отказываться от маленьких радостей, которые подбрасывал ему случай, а сейчас судьба предлагала ему один из своих сюрпризов, никакого сомнения быть не могло. Она явно заинтригована, а раз она недавно разошлась со своим муженьком, он в два счета заставит ее бегать за ним, добиваться его. Суортмор без долгих размышлений приступил к атаке — стал заглядывать ей в глаза, обжигая ослепительной, полной восхищения улыбкой.

— Чертовски обидно, что я приглашен на ужин, — сказал он. — Может, вы согласитесь, и мы поужинаем все вместе, вчетвером. Я обещал Пелтам.

Лицо у нее вытянулось.

— О, я не могу, — сказала она, но видно было, что ей очень хотелось согласиться. — Дети дома одни, а я не оставляю их надолго без присмотра. Дочери пятнадцать, она разумная девочка, но я обещала ей вернуться к восьми, она и так давно одна.

— Чепуха, — запротестовал Суортмор и наклонился к ней доверительно, пытаясь уговорить. — Ничего с ними не случится. Пятнадцать? В некоторых странах девочки в пятнадцать лет выходят замуж и сами заботятся о семье. Не будьте наседкой, Элизабет.

— Не знаю… — Она колебалась. — Я должна позвонить, и, если дома все в порядке, я предупрежу Анджелу, что задержусь примерно на час.

— Вот это я понимаю! — одобрил он. — Знаете что? Предлагаю компромисс. Вы поужинаете со мной и Пелтами, я сделаю все, чтобы мы управились с этим поскорее, зато у нас останется время — я провожу вас, и вы меня угостите чем-нибудь покрепче, а в город я вернусь последним поездом.

Она просияла.

— Где телефон?

Ликующий Адриан Суортмор пересек гостиную, чтобы сообщить Пелтам, что они будут ужинать вчетвером.

— Ведь вы, конечно, не против? Элизабет так хорошо помнит наше прошлое, она меня засыпала рассказами о людях, с которыми я потерял все связи.

— И что же, неужели из этого следует, что вы на весь вечер заведете старую пластинку? — поинтересовался Пелт, не любивший неожиданностей.

— Да вовсе нет, Маркус, — успокоил его Суортмор. — Из этого следует, что за одним прибором будет сидеть очаровательная, чуть робкая женщина, в некотором смысле — воплощение моего прошлого.

— Ну, раз вы так поворачиваете дело, боюсь, мне нечего вам возразить.

Прием, судя по всему, близился к концу. Гости подходили к супругам Пелт, произносили положенные слова благодарности, отыскивали свои пальто и исчезали. Адриан Суортмор каждого награждал про себя крепким словцом — и при этом одаривал теплой прощальной улыбкой. Пара, сын которой вознамерился заняться журналистикой, предприняла последнюю отчаянную попытку завлечь его в уголок и держать там, пока не вытянут из него какое-нибудь конкретное обещание, но он избавился от них с дерзкой легкостью. Они удалились, пристыженный сынок, дергая разболтанными суставами, поплелся следом. Гостиная почти опустела — пора начинать приятный вечер.

Вернулась Элизабет Джири, лицо ее было мрачным и встревоженным. Она выглядела на десять лет старше, чем до разговора по телефону.

— Мне надо домой, — сказала она Суортмору. — Я только что говорила с дочерью, и она сказала, что сын куда-то пропал. Ему десять. Она сказала, он не возвращался после школы домой. И я не помню, чтобы видела его перед моим уходом. Я думала, он где-то играет.

— Безусловно, так оно и было, — поддакнул Суортмор. — Десятилетние мальчишки любят побродить: ушел — пришел. Он живой и невредимый, не волнуйтесь.

— Но где же можно бродить в холодный зимний вечер? Я должна найти его. Видимо, я не сумею поехать с вами ужинать, пока…

— Послушайте, — прервал ее Суортмор. — Вы на машине?

— Да.

— В таком случае давайте я вместе с вами поеду к вам домой и помогу во всем разобраться, а Пелтов мы попросим поехать в ресторан без нас и проследить, чтобы столик остался за нами, а мы присоединимся к ним позже, как только найдем вашего мальчика. Наверно, он у кого-нибудь из своих друзей, играют себе в железную дорогу и совсем забыли о времени. Мне ведь тоже когда-то было десять.

Она с благодарностью улыбнулась ему, снова почувствовав себя женщиной, но лицо ее опять стало тревожным, когда она добавила:

— Анджела обзвонила всех мальчиков, у кого он мог бы находиться. Если он пошел в гости, то это какой-нибудь новый приятель, нам еще незнакомый.

— А почему бы и нет? — Суортмор пожал плечами. — Но я понимаю, вы не успокоитесь, пока мы его не найдем. Разрешите поехать с вами и помочь. Я сейчас договорюсь с Пелтами.

Несколько минут объяснения — и Маркус Пелт с кислой миной согласился поехать в ресторан и ждать их там. Наконец Адриан и Элизабет сели в машину (немало набегавшая, в отличном состоянии, недорогая), и она повезла его к себе домой. Машину она вела умело и с удовольствием, поэтому волнение ее было не так заметно. Дэвид пропал! Адриан Суортмор едет к ней домой! Ликование в душе боролось с отчаянием. Она еще привлекательна, даже сам Суортмор, очарованный ею, изменил свои планы, не посчитался с хозяевами дома и вот едет с ней, с ней! Вовсе и не надо было укорачивать юбку, она поступила правильно: ее