Пепелище славы - Роджер Джолли

– Старейшины говорили о чем-то подобном

– Что ж, тогда это и есть мое главное условие. Я отдаю вам свои знания и клятву верности, а вы даете Черному Солнцу вождя. Пусть Ригги уходит в новый клан – он самый молодой, и все равно целыми днями таскается за своим Белым Вождем.

– Какой придурок, интересно, согласится идти к вам в вожди! – презрительно хмыкнул Шенгар. Кривая улыбка Ришнара стала совсем отвратительной:

– Ты, мой юный недруг.

Со странным звуком, напоминающим то ли сдавленное рычание, то ли захлебнувшийся кашель, молодой охотник вскочил на ноги и бросился на старика. Точнее, попытался броситься: брат вовремя вцепился ему в плечи, не позволяя добраться до горла седовласого сотника. Силы Орога, подорванные голодовкой, восстанавливались стремительно, а вот Шенгар после ран и затяжной болезни находился не в лучшей форме.

Некоторое время Ришнар любовался на потенциального вождя, злобно бултыхающегося в мертвой хватке брата, затем спокойно продолжил:

– Клятву верности я принесу именно вождю, и никому другому. Так будет справедливо. – И прибавил напоследок: – Я не требую ответа немедленно, но эти условия последние. Ваше право отказаться. Вы оба можете далеко пойти, но до настоящих предводителей вам пока как мальчишке с деревянным мечом до первого воина клана. Мне будет жаль, если вас раздерут на куски на собрании завтра утром. С этими словами он неспешно развернулся и покинул шатер.

– Да отпусти ты меня уже! – огрызнулся Шенгар. Старший брат разжал свои стальные объятия.

– Ты сам предложил его пригласить, – напомнил он.

– Ты хоть понял, к чему клонит этот старикан? Орог невозмутимо пожал плечами:

– В чем-то он прав.

– Да?! – Шенгар яростно тряхнул всеми двадцатью косами. – А как красиво у него выходит, ты не заметил? Два клана, два вождя. Подчиняется он, между делом, лишь своему собственному… Старикан только что попытался вогнать между нами первый клин!

– Да заметил я, заметил. А вот ты заметил, что тебе только что предложили сделаться вождем?

– Угу. Чтоб я собрал ему новый клан, а потом тихонько получил нож между лопаток?

– С присягами на крови не шутят. Даже такие, как он.

– Орог, тебе кто из нас двоих брат? Я или Черное Солнце?

– Два клана в Совете из тринадцати. Плюс еще старейшина, а то и не один…

Шенгар понял, что брат принялся рассуждать вслух, позабыв о его существовании.

– Чтоб тебя эльфы вниз головой подвесили! – зло воскликнул он. – В Совете у него уже два клана! То, что я не согласен на эту чепуху, тебя уже не волнует?

– Я просто попытался прикинуть.

– Не играй дурачка, Орог. Уж я-то тебе не поверю. Да-а, братец. Я, конечно, догадывался, что будущие Темные Владыки на смертных не размениваются, но чтобы вот так…

– Да что с тобой, брат?!

– Ничего. Коль уж тебе так не терпится скормить меня обнаглевшему старикану… Я подумаю.

ГЛАВА 9.

«Отдыхал от ужасов плена» Ривендор уже второй день. Занятие это не доставляло ему совершенно никакого удовольствия. Но альтернатива была еще хуже. Бесцельное торчание в шатре позволяло хотя бы не видеть ежемоментно эльфийских лиц, не разговаривать и вообще не предпринимать никаких действий.

Последнее обстоятельство радовало его больше всего: первый же самостоятельный шаг, предпринятый по велению сердца и без оглядки на других, обернулся убийством принца. Следующим принятым решением оказалось присоединение к урук-хаям – и теперь, его милостью, Нириэль и Алангор заперты в качестве орочьих заложников в старом руднике. Потом он счел долгом спасти Харлака – который, между прочим, мог и повнимательнее под ноги глядеть! И ситуация из просто скверной превратилась в ужасную.

Ривендор не мог и представить, что ему придется выбирать между словом чести и преданностью собственному народу. Для того, чтобы сохранить верность данному слову и жизнь товарищей, надо всего лишь сказать неправду Тандегрэну – по сути, дать другое слово, заведомо лживое. Которое может, к тому же, привести отряд в ловушку.

Две жизни или три десятка? Двое друзей или тридцать полузнакомых эльфов? Арифметика, которую он давеча так лихо растолковывал урук-хаям, отползала на брюхе в сторонку, отказываясь давать ответ.

Впрочем, чего теперь думать… Он уже солгал. Даже сам удивился, как гладко и непринужденно материализовалась на ходу история про старый орочий клан Черное Солнце, оставшийся в подземельях со времен войны. Вероломно напавший на беззащитную экспедицию. Что с принцем? Неизвестно. Он, Ривендор, с двумя товарищами оказался отделен от остальных и не знает ничего об их дальнейшей судьбе. А потом ему удалось бежать. Сколько орков в клане Черное Солнце? Что-то около десяти. Где находится их убежище? Он не помнит – бежал в темноте и беспамятстве, не веря в собственное спасение.

Полуправда, перемешанная с откровенной ложью. И ни слова о Северных Кланах. А ведь он просился к Шенгару лишь для того, чтобы ни разу в жизни не взглянуть в глаза никому из эльфов!

Он чувствовал себя в этом светлом просторном шатре в бОльшей клетке, чем два дня назад, взаперти у орков.

В этих тяжелых раздумьях находился Ривендор, когда внимание его привлек оживленный шум снаружи. Не успел он высунуть нос из палатки, как внутрь влетел запыхавшийся эльф с лихорадочно горящими глазами.

– Тандегрэн зовет тебя! Нашли орочье логово!

Путь из одного конца лагеря до другого показался Ривендору нескончаемым. Под определение «логова» вход в катакомбы, вроде, не подходил, да и охранялся он достаточно хорошо, чтобы никто из нашедших обратно не вернулся. Так что же все-таки было обнаружено? И чем оно может обернуться?

Командир был у себя в шатре, неизменный Элгиласт следовал тенью по его пятам.

– Да пребудет с тобой Свет! – тепло приветствовал Тандегрэн.

Ривендор едва подавил малодушное желание спрятаться под стол от этой искренней улыбки. Перед надменным магом куда проще кривить душой.

– Только что вернулись разведчики, – сказал Тандегрэн. – Они видели что-то, похожее на вход в пещеру. А перед ним – черепа на треногах. Это похоже на место, где ты был?

– Да… Нет… Не знаю. Я сожалею… Но единственное, о чем я тогда думал, как бы поскорее выбраться. Я почти не смотрел вокруг…

Отрешенно, будто со стороны, наблюдал Ривендор за собой. Лепечущее создание, один в один напоминающее робкого молодого эльфа, растворившегося без следа в середине этого лета. Что ж, так даже лучше, этот безобидный образ может вызвать только жалость, а вовсе не настороженность. Разве может так беспомощно мямлить без пяти минут орочий шпион?