Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Теперь же его охватили сомнения. Но разве он не рыцарь Бретонии, который должен служить королю и защищать свои земли? Кроме того, у него есть сын, которого он должен вырастить. И он будет исполнять свой рыцарский долг, пока жив и пока рука его способна держать меч!

Леофрик запустил пальцы в свои густые темные волосы и тряхнул головой, никогда еще он не чувствовал себя так хорошо. Ужасы войны, жизнь, отданная служению своей земле, — все это отнимало много сил, но сейчас Леофрик чувствовал, что способен сразить любого врага.

«Почти любого», — про себя добавил он, вспомнив ужасную битву с Мечами Хаоса и демонами, пришедшими с севера. Интересно, может ли кто-нибудь выстоять против такой армии? Сила темных богов огромна, они разоряют землю людей, заливая ее кровью и сея смерть, каждая их победа приближает власть Хаоса.

Пытаясь прогнать грустные мысли, Леофрик глубоко вдохнул душистый, пропитанный запахом меда воздух и стал ждать возвращения Кайрбра.

Старый воин скрылся в лесу, бросившись на поиски Кьярно; с собой он взял двух всадников и четверых оставил охранять женщин. Проклятия сыпались из его уст, когда он на чем свет стоит поносил племянника.

Прежде Леофрик не обратил внимания, но теперь, когда выяснилось, что Кайрбр и Кьярно родственники, заметил, как они похожи: та же гордая осанка и резкие, жесткие черты лица суровых воинов.

Леофрик надел куртку и опустился на траву. Вытащив из кармана шелковый шарф Элен, он задумчиво перебирал его пальцами.

Он закрыл глаза и стал читать молитву, прося Владычицу Озера даровать душе Элен мир и покой. По его щекам потекли слезы, но он плакал не от горя, а от дорогих сердцу воспоминаний.

— Почему ты плачешь? — раздался за его спиной нежный женский голосок.

Леофрик вздрогнул и оглянулся — он не слышал, как к нему тихо подошла эльфийка. Быстро спрятав шарф, он поднял на нее глаза и покраснел — женщина была совершенно голой; по ее прекрасному гибкому телу сбегали блестящие капельки воды.

— Я… э-э-э… в смысле… — забормотал Леофрик и отвернулся, но эльфийка, зайдя с другой стороны, снова встала перед ним и, кокетливо наклонив головку, с любопытством начала его разглядывать.

— Почему ты не хочешь на меня смотреть? — спросила она. — Разве я некрасива?

— Ну что ты, очень красива, — ответил Леофрик, не поднимая глаз. — Ты даже прекрасна, только не стой передо мной в таком виде, это нехорошо.

— А что такого в моем виде? — спросила она, оглядывая себя.

— Тебе следует одеться, — ответил Леофрик, потихоньку любуясь ее изящным, красивым телом.

Эльфийка запрокинула голову и легко закружилась перед ним.

— Не понимаю, что тебе не нравится? — спросила она. — Красота — это прекрасно, ее нужно ценить. Не лишай себя красоты.

Ее тело было поистине прекрасно — стройное, изящное, словно вылепленное талантливым скульптором. Правда, ее талия показалась Леофрику чересчур тоненькой, но это уже дело вкуса. По точеным плечам женщины рассыпались роскошные темно-рыжие волосы, кожа у нее была гладкая и чистая, как первый снег. Покружившись, она взглянула на Леофрика своими большими темно-желтыми глазами — в них не было злости, только любопытство, и он тоже смотрел ей прямо в глаза… чтобы не смотреть на ее чудесные формы.

— Да будет так, — с трудом выговорил Леофрик, — но я рыцарь и не должен смотреть на обнаженную женщину.

— Странные вы существа, люди, — сказала эльфийка и, подобрав с земли какую-то воздушную блестящую ткань, одним легким движением накинула ее на себя. — Сражаетесь, проливаете кровь, умираете сами и убиваете других, а при виде голой женщины совершенно теряете дар речи. Непонятно.

Леофрик пожал плечами:

— Да, действительно странно.

— У тебя есть имя, человек?

— Конечно есть, — ответил Леофрик и склонился в низком поклоне. — Я Леофрик Каррар из Кенелля.

Эльфийка тоже поклонилась:

— Я Тифейн из рода Эадаойн, служанка госпожи Морвхен Эадаойн.

— Для меня честь познакомиться с вами, — сказал Леофрик и снова поклонился. — Скажите, госпожа Эадаойн — жена правителя Олдельда?

Тифейн покачала головой:

— Нет, она его дочь. Прекрасное дитя, но очень своевольное и капризное. Ее так и тянет связаться с плохой компанией.

— Вроде Кьярно? — спросил Леофрик, кивнув в сторону воинов Вечной Стражи.

— Да, — ответила Тифейн, — Кайрбр будет в ярости, когда найдет любовников.

Леофрик покраснел от такой откровенности, хотя теперь ему стало ясно, почему Кьярно и Морвхен исчезли с берега Хрустального озера.

— Она обещана другому? — спросил Леофрик.

— Морвхен? Нет, но Кьярно не нравится ее отцу; он боится, что этот парень доведет ее до беды.

— Пожалуй, он прав, — задумчиво произнес Леофрик.

— А я считаю, что стыдно, когда за тебя все решает любовь, а не наоборот. Я знала, что она собирается встретиться с Кьярно, и пыталась ее отговорить, только любовь глуха, да еще и слепа.

— Она не слушается отца?

— Иногда. А вообще я очень удивлена, что она до сих пор не пришла к тебе, чтобы поговорить.

— Ко мне?

Тифейн уселась на камень у самого края воды и принялась водить по нему пальчиком; служанки продолжали весело плескаться и плавать в озере.

— Ну да. Я знаю, она хочет задать тебе множество вопросов. Морвхен так и тянет узнать, что находится за пределами нашего леса, вот ведь глупышка.

— Разве у ваших слуг и служанок принято обсуждать ошибки и недостатки своих хозяев? — строго спросил Леофрик, вспомнив, что за такую откровенность приказал бы выпороть своего слугу кнутом.

— Я говорю тебе то же самое, что говорила ей сто раз.

— О… — произнес Леофрик и отодвинулся от Тифейн подальше, заметив укоризненные взгляды воинов Вечной Стражи.

Солнечные лучи падали на пышные волосы Тифейн, и казалось, что они полыхают огнем; полупрозрачная ткань слабо скрывала прекрасные формы ее тела.

Леофрик отвернулся, когда Тифейн спросила:

— Ты не ответил, почему плакал посреди такой красоты?

Леофрик молчал, обдумывая ответ, но в глазах Тифейн светилась такая доброта, а он так устал от боли и страданий, что не выдержал и сказал:

— Я потерял жену. Ее забрали духи леса. Кажется, их называют дриады зимы, что-то в этом роде.

— А… теперь понятно, — сказала Тифейн и задумчиво улыбнулась. — Да, здесь хорошо оплакивать горе; говорят, что воды озера могут облегчать боль утраты и возвращать воспоминания о чуде, которое мы потеряли. Я приходила сюда после смерти брата.