"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич

Они со Стюартом вывели такшип на траекторию торможения, и Денис филигранно отработал уцелевшим двигателем, замедлившись так, чтобы выйти к точке рандеву через двести семьдесят часов. Как раз к тому моменту, как туда доберутся спасатели и успеют уравнять с ними скорости. Он еще раз проверил программу полета, нежно потер оливковый бок консоли и кивнул Зарембе:

— Рули, только никуда не врежься бога ради!

Стюарт, уже пролезая в люк, обернулся и коротко хихикнул. Навык пилотирования у бортинженера был, пожалуй, самым низким в экипаже. Впрочем, устройство такшипа Денис знал еще хуже, чем Заремба его пилотировал. Все-таки второй лейтенант Заремба Мгоно прошел полный пятилетний курс обучения, в отличие от двухгодичной подготовки новых пилотов. Довоенные кадры всегда лучше подготовлены, чем выпуски военные. Бой научит выживших лучше любой академии, нужно только его пережить.

Заремба окинул взглядом рубку, где ему придется провести следующие полмесяца, и, оттолкнувшись, полетел вслед за товарищами. В кубрике Денис отстегнул свою койку и, помедлив, открыл в стене лючок системы гибернации. Ложиться в аварийный анабиоз ему еще не приходилось. Одно дело засыпать в уютных медкапсулах на «Авере» под присмотром медперсонала, и совсем другое довериться простенькому медицинскому автомату. Теоретически он был способен отыскать иглами вены даже самостоятельно, подготовившись к спячке без посторонней помощи, но если что-то пойдет не так, шансы выжить существенно сокращались.

Денис разделся догола, аккуратно сложив скафандр в рундук. Теперь надо втиснуться в металлическую мелкоячеистую сетку мышечного стимулятора, лечь, пристегнуться к койке и активировать медицинский автомат.

Из лючка в переборке выскользнул серый кубик медавтомата, блеснувший парой видеоглазков. Пару секунд комп изучал пациента, потом, определив ключевые точки, ввел в левую руку капельницу. И почти сразу после этого сознание Дениса стало уплывать, гиберзин действовал чертовски быстро.

Открытый еще до изобретения виртуальных тоннелей гиберзин, вещество, прототип которого изначально выделенный из крови бурых медведей, замедлял обмен веществ почти в полсотни раз. Один удар сердца в минуту, один вдох в пять минут, температура тела шестнадцать градусов. Организм засыпал, почти не потребляя кислорода и питательных веществ. И старение при этом замедлялось в те же полсотни раз. По крайней мере, доброволец, пролежавший в анабиозе полвека, по мнению медиков, постарел не более чем на год.

И даже теперь, когда редко какой перелет занимал более полугода, гибернацию широко применяли при перевозке колонистов или на войсковых транспортах. Несмотря на века прогресса межзвездных перелетов, возить спящих людей выходило дешевле. Или вот в таких случаях, когда требовалось продержаться до спасения.

Теоретически человек в гибернации просто отключался, не видя снов. Но каждый раз, Денису казалось, что он почти помнит некое смазанное видение, мелькнувшее перед ним, когда уже почти ушло сознание. Хотя, скорее всего, это было не больше чем игрой воображения.

***

Изящная стрелка на больших, стилизованных под старину часах дрогнула и с тихим щелчком переместилась на двенадцать. Короткая еще минут пять назад указала на девять. Итак, ровно девять часов утра.

Господин Оуэн, министр обороны Земной Лиги, последний раз взглянул на свой безукоризненный мундир и, удовлетворенный, решительно постучал в отделанную под дуб дверь. В персональный кабинет Салии аш-Шагури, президента Лиги.

— Войдите! — донеслось из-за закрытой двери.

Оуэн повернул начищенную до зеркального блеска ручку, открыл дверь и шагнул в кабинет. Госпожа президент демонстративно осталась сидеть за внушительным рабочим столом — дурной признак. Аш-Шагури не в духе, и значит, сейчас ему устроят головомойку. Как ни в чем не бывало, подавляя на собственном лице малейшие признаки тревоги, Оуэн громким уверенным голосом поздоровался:

— Доброе утро, госпожа президент. Чем обязан столь раннему вызову?

Вообще-то вызов был не совсем ранний, официально рабочий день правительства начался еще час назад, но аш-Шагури очень редко вызывала высших чиновников Лиги в первой половине дня. Все важные совещания и консультации госпожа президент предпочитала проводить ближе к вечеру.

— Что это? — не отрывая от него взгляда, спросила аш-Шагури, показывая пальцем за спину, на стену, превращенную в большой экран.

Даже продолжая стоять у порога кабинета, Оуэн отлично разглядел крупные строчки текста:

Линкор «Переславль» — серьезно поврежден.

Линкор «Гордость Лиги» — уничтожен.

Фрегат «Неустрашимый» — поврежден.

Фрегат «Костюшко» — поврежден.

Фрегат «Таталия» — серьезно поврежден.

Крейсер «Марс» — уничтожен.

Крейсер «Деметра» — сильно поврежден.

Крейсер «Туарег» — без повреждений.

Авианосец «Рузвельт» — уничтожен.

Ракетный фрегат «Нигон» — поврежден.

Носитель такшипов «Авер» — без повреждений.

В прошлом Нильсон Оуэн дослужился до звания коммодора военно-космического флота, после чего ушел в отставку и серьезно занялся политикой. Именно военная молодость сыграла роль в его назначении министром обороны. Он лично просмотрел эти данные, прежде чем отправить их на ознакомление к госпоже президенту. Будучи разумным человеком, Оуэн ожидал такой реакции и заранее подготовился к неприятному разговору. Сохраняя сосредоточенное выражение лица, министр подошел к столу и, глядя пряма в глаза аш-Шагури, четко, по-военному ответил:

— Это — списки потерь Первого ударного флота после первого боя с ударным флотом аспайров в системе Троя.

Ему хватило одного взгляда, чтобы понять: аш-Шагури с трудом сохранила самообладание. Только многолетняя привычка держать эмоции в себе не дала ей выплеснуть их наружу, проявить свою женскую, эмоциональную сущность. Салия удержалась, только нервно сжатые в кулаки пальчики предательски хрустнули.

— Министр! — почти не повышая голоса, почти пропела аш-Шагури. — Неужели вы не видите, Первый ударный практически уничтожен! В первом же серьезном сражении мы потеряли половину, вы слышите, половину ударных сил! Что вы на это скажете?

«Вот он — момент истины», — пронеслось в голове Оуэна. Первый ударный разбит и теперь Салии, как президенту Лиги, предстоит принять решение, что же делать дальше. А ему нельзя, категорически нельзя делать вид, будто ничего не произошло. От того, что он сейчас ответит, зависит не только его судьба, но и судьбы многих офицеров разгромленного флота! Они станут либо героями, либо… Мысли о втором Оуэн тут же загнал поглубже. Не хватало еще, чтобы страх проступил на его лице!

К черту все словесные выкрутасы. Когда дело пахнет трибуналом, то лучше всего говорить правду, только правду и ничего кроме правды. Решительно пресекая малейшие поползновения к панике, Оуэн честно, как перед престолом господа, ответил:

— Госпожа президент! Салия… — тут Оуэн все же немного сбился, но почти сразу совладал с собой. — Матросы и офицеры Первого ударного с честью выполнили свой долг. До конца! Я лично ознакомился с видеозаписями и докладами выживших. Первый ударный целиком и полностью был готов к предстоящему сражению. Командование флота отлично разработало все возможные сценарии, а во время самого боя проявило высокий профессионализм, отвагу и даже разумную дерзость. В том, что произошло возле Иллиона, нет чьей-либо вины, госпожа президент. Аспайры сильнее нас и этим все сказано.

Аш-Шагури пристально смотрела на министра обороны, но, слава богу, не перебивала, давая высказаться. Воодушевленный первым успехом, Оуэн продолжил:

— Как бы цинично и жестоко не звучали мои слова, но там, возле Иллиона, мы провели первый большой эксперимент. Да, теперь мы знаем, что аспайры сильнее нас. Поэтому нам, как воздух, необходимо выяснить пределы их превосходства. Первый ударный разбит, и с этим уже ничего не поделать. Зато об аспайрах мы узнали много нового. И главное, мы узнали, что в прямой, честной схватке у нас не было и, возможно, не будет никаких шансов. Но зная это, второго подобного разгрома мы уже не допустим.