Проклятие Одии - Майте Карранса

— И что же ты скажешь Валерии?! — в ужасе всплеснула руками Карен. — Что принесешь ее дочь в жертву своей?

— Но Анаид Избранница! — заломила руки Селена. — Она спасет омниор и не должна умирать!

— Как тебе только в голову пришло так бросаться чужими жизнями?! Лучше успокойся и придумай что-нибудь поумнее.

Селена повесила голову. Она и сама понимала нелепость своих намерений, но пребывала в таком глубоком отчаянии, что хваталась за любую идею, сулившую даже самую слабую надежду спасти Анаид от смерти.

Пришла Валерия. Села, помолчала и сказала:

— Я кое-что выяснила. Во-первых, у меня сняты все деньги с кредитной карты. Во-вторых, Клаудия, Рок и Дацилия направились в Мексику. Я поняла это, почитав, что пишут в Интернете.

В голове несчастной Селены вспыхнула очередная идея.

— Скорей! Поехали! — вскочив, воскликнула она.

— Куда? В Мексику? — удивилась Валерия.

— Естественно! Там все одиоры. Мы отнимем Жезл Власти у Кристины и станем очень сильными.

Карен с облегчением перевела дух.

«Наконец-то Селена сказала что-то разумное!»

— Я отдам Жезл Власти Анаид, и он ее спасет! — продолжала Селена.

— Взгляни же, наконец, правде в глаза! — в отчаянии всплеснула руками вновь помрачневшая Карен. — Тебе уже не изменить судьбу Анаид!

— Я могу это сделать и обязательно сделаю! — сжав кулаки, заявила Селена.

На глазах у изумленных Валерии и Карен, она легла на пол и стала шептать, касаясь его губами:

— О, почтенные мертвецы, повелители судеб живых! К вам обращаюсь я, Селена Цинулис, которую вы благосклонно выслушали несколько лет назад…

Внезапно земля под домом содрогнулась, и Карен стало страшно.

Поняв, что ей отвечают, Селена продолжила:

— Умоляю вас, о, всесильные! Сжальтесь над несчастной матерью, прозябающей в тисках своего бренного тела, и простите мою дочь Анаид, чью жизнь вы сами мне подарили!

Земля больше не дрожала, и Селена поняла, чего ждут мертвецы.

— Взамен ее жизни я отдам вам свою! Если Анаид вернется в наш мир, овладеет Жезлом Власти и выполнит свое предназначение, я возложу свою жизнь на алтарь вашего безграничного милосердия!

Земля вновь содрогнулась, и где-то вдали заунывно завыла волчица. Теперь затрепетала даже отважная Валерия.

— О, мать моя Деметра! Прошу тебя, заступись за мою дочь и спаси ей жизнь!

К неописуемому ужасу Валерии и Карен, их лица ощупали чьи-то ледяные пальцы. Впрочем, они быстро оставили оцепеневших женщин в покое и нашли Селену, пожавшую чью-то невидимую руку, скрепив рукопожатием свой договор с мертвыми.

Приговор мертвых

Грозивший в любую секунду поглотить ее свет затрепетал и отступил, когда где-то рядом с Анаид раздался хорошо знакомый ей голос:

— Умоляю вас, подождите!

Свет стал слабее и еще дальше отступил от Анаид, когда к ней приблизилась ее бабушка Деметра.

— Умоляю вас, выслушайте меня! Я Деметра Цинулис. Моя родная дочь Селена и моя внучка Анаид уже припадали к вашим стопам. Теперь просить за них буду я.

— Говори, о, великая Деметра!

Анаид затаила дыхание.

— Избранница Анаид нарушила законы мертвых и отняла то, что было вашим по праву — маленькую Дацилию. Однако Анаид поступила так в сознании, помутненном Проклятием Одии. Разумеется, жизнь Анаид безраздельно принадлежит только вам. Она тоже это знала. И все-таки она спустилась сюда просить, чтобы вы покарали злодейку и чернокнижницу Баалату. Я знаю, что ваше милосердие безгранично, и прошу вас уничтожить эту злую ведьму.

Мертвые принялись перешептываться. Наконец один из них ответил Деметре:

— Мы уважим твою просьбу. Анаид узнает, что с Баалатой покончено, и лишь затем мы лишим ее жизни…

— Умоляю вас задуматься и о предназначении Избранницы, — поспешила вставить Деметра. — Оно заключается в том, чтобы раз и навсегда истребить одиор, без зазрения совести попирающих законы жизни и смерти. Для этого ей нужно вернуться в мир живых и искоренить в нем бессмертие. Прошу Великий Совет Мертвых принять решение, благодаря которому исполнятся древние пророчества. Вместо жизни Анаид вам предложат другую жизнь. Прошу вас ее принять.

В сердце у Анаид вспыхнула искра давно потерянной надежды. Мертвые удалились на совещание, и девушка ощутила вокруг себя страшную пустоту.

Осторожно приподняв голову, она прошептала:

— Бабушка?

— Детка, ты молодец. Ты проявила огромное мужество.

— Можно мне взглянуть на тебя, бабушка, — еле слышно спросила Анаид.

— Конечно!

Подняв глаза, Анаид очень обрадовалась, увидев перед собой как всегда невозмутимую Деметру. У бабушки были серые глаза, длинные седые волосы и сильные руки. На ее строгом лице играла улыбка. Сейчас Анаид было нужно только одно — чувствовать себя любимой, ощущать, что она не одна.

Анаид осторожно протянула руку и коснулась руки Деметры. Та была холодна, но излучала большую силу.

— Обними меня, бабушка! — пробормотала Анаид. — Очень прошу тебя, обними!

Деметра обняла внучку, и та сразу успокоилась. Теперь она была не одна. Дыхание девушки стало ровным, и мысли в ее голове пришли в порядок.

— Знаешь, бабушка, я совсем не собиралась становиться одиорой. Я не хочу быть одной из них.

— Я знаю, детка.

— Я не хотела испытывать жажду крови и стремиться к власти.

— Я знаю.

— Но если я такая, может, мне лучше умереть?

— Нет.

— Но ведь я сойду с ума, если вернусь в мир живых, и кровь одиор, текущая во мне, вынудит меня нападать на омниор!

. — Раз ты это поняла, этого может и не случиться.

— Почему?

— Борись со своими злыми желаниями. Старайся делать другим добро.

— Но ведь меня теперь все ненавидят, — тяжело вздохнула Анаид. — Все — Елена, Карен, Крисельда, Селена, Рок… Даже Дацилия меня предала.

— Это не так. Дацилия не хотела, чтобы ты умирала. Поэтому она попросила Ариминду не пускать тебя в Царство Мертвых. Дацилия хотела сохранить тебе жизнь.

Услышав это, Анаид приободрилась еще больше.

— Значит, Дацилия за меня переживала?

— Селена тоже за тебя переживает.

— И Селена? — воспрянула духом Анаид.

— Селена предложила мертвецам свою жизнь в обмен на твою.

— Не может быть! — окаменела от ужаса Анаид.

— Тем не менее, это так. Почти все матери готовы пожертвовать жизнью ради своих детей.

— Значит, она меня любит? — всхлипнула Анаид.

— Очень сильно!

— А Гуннар?

Деметра не успела ответить, потому что раздался голос: