Мир приключений 1984 - К. Селихов

Вот Симочка — эта оказалась фруктом. Ее мать содержала публичный дом на Буинской улице, а дочь училась в гимназии, потом несколько лет где-то пребывала. Сейчас ей двадцать восемь и она — известная в городе гадалка. Отбою от желающих попытать свою судьбу у нее нет. “Вот это-то и самое трудное для нас, — сказал мне Никита. — К ним под видом посетителей кто угодно ходить может”. И еще одно здесь интересно. Коренастов сдает вторую половину дома какой-то женской религиозной общине. А Золотухин узнал: две женщины из этой общины жили раньше в доме у Симочкиной мамаши.

Пришел я к Коренастову под вечер. “Ба, говорит, сколько лет, сколько зим! Где ты пропадал?” Объяснил, что болел сыпняком. А потом я вытащил из карманов две бутылки самогона, и он заявил, что я парень хороший, сразу ему понравился, еще на пароходе. Позвал свою “сестрицу”…

Коренастов ничего такого, как на пароходе, не говорил, больше молчал. А Симочка все предлагала мне погадать, а то начинала говорить, какой я симпатичный парень. Она гитару притащила, песни пели. Потом вдруг кто-то постучался. Коренастов ушел открывать, а “сестрица” — она совсем опьянела — и говорит: “Ты мне нравишься. Приходи, когда брата не будет. Он недели через две на целый месяц собирается уехать”. Только успела сказать, как хозяин ввел трех парней.

Я взглянул и обомлел: двое незнакомые, а третий — Вадим Борчунов. “Ну, — думаю, — все. Пропал!” Он же за Зою меня теперь ненавидит. Так что вполне может продать, хоть и комсомолец. Пощупал я для успокоения в кармане браунинг, встал и как ни в чем не бывало: “Здравствуйте, меня зовут Андрей”, а сам покачиваюсь — вроде пьяный.

Вадим только глянул на меня и так сквозь зубы: “Мы, кажется, знакомы”. А я ему: “Ну, конечно. Вы же Зои Сазоновой жених!” Он сразу покраснел, посмотрел на Симочку. Та встала и говорит: “Я сейчас, мальчики, за дамами на другую половину сбегаю”. Вадим улыбнулся: “Давайте ради встречи выпьем” — и вытаскивает из кармана бутылку…

Потом девушки пришли. Даже Коренастов разошелся — плясать стал. И я вдруг понял, что это за община у них такая религиозная — обычный притон. Так и доложил Золотухину и Лесову и еще сказал, что немедленно надо облаву устроить — прикончить это гнездо. А они мне: “Коренастов уедет. Надо пойти туда и попытаться разузнать все получше, а не пробавляться догадками”. Такие дела…

В последнее время Борчунов зачастил к Симочке. Даже Коренастов, обычно встречавший его радушно, начал коситься. Но Вадима неудержимо влекло в этот дом. Началось это месяца три тому назад, после того как Андрей Ромашов спас Зою Сазонову на Волге. Вадим быстро почувствовал, как изменилось к нему отношение девушки. Нет, он вовсе не любил ее до потери памяти — просто она ему нравилась, как и другие хорошенькие девушки. Но он считал, что ему уже пора как-то устраиваться в жизни, приобретать себе положение. А у Зонного отца — прекрасный особняк, сам он — известный врач и, конечно же, по убеждению Вадима, имеет где-то надежно припрятанный капиталец. Ну чем не партия! В этом взгляде утвердил Вадима и его отец — бывший самарский купец, ловко разыгравший еще перед войной банкротство и наживший таким образом немалые деньги. Их семья тогда переехала в Симбирск, где отец купил каменный дом.

Когда Вадиму показалось, что невеста разлюбила его, он решил выяснить свои сомнения у известной в городе гадалки. Симочке очень понравился высокий красавец. Правда, молод, но какое это имеет значение! И знаменитая хиромантка чуть ли не два часа гадала парню… Коренастов, войдя в комнату, быстро оценил положение. Вадима тут же пригласили к столу, напоили, познакомили с девушками из общины. Так он стал ходить на Северный Выгон. И Симочка, особенно когда не бывало “брата”, не обделяла его вниманием. Парень в наплыве чувств как-то обещал даже жениться на ней. Вот почему он так смутился, когда Андрей сказал, что знает его как жениха Зои.

Но сегодня за столом не было ни Симочки, ни девушек, встретил его один Коренастов.

— Пошли в церковь, — коротко объяснил он. — А ты, я вижу, расстроен чем-то? Давай-ка тяпнем для хорошего настроения. — Филипп Антонович поставил на стол бутыль самогона и миску квашеной капусты.

Они молча выпили.

— Эх, парень, до чего тебя бабочки довели, — продолжил хозяин. — Вон даже с лица спал. На Зое Сазоновой собираешься жениться? Собираешься — я знаю. И моей сестрице тоже ведь предложение сделал. А она, дуреха, и растаяла вся. Не подумает даже, что старше тебя почти на десять лет. И Женьке рыженькой из общины нашей предлагаешь жениться…

— А это вы откуда знаете? — встрепенулся Вадим.

— Да вот фотография твоя, голубчик, ей даренная. Что на обороте писано? Читай! Не хочешь? То-то же…

— Да что вы, Филипп Антонович! Это просто так… И Симочке тоже вот…

— А что, если Зоя узнает?

— Не узнает. К тому же… К тому же она и так меня бросать собралась. К этому суслику белобрысому из ЧК переметнулась…

— К кому, к кому? — Коренастов наполнил опустевшие стаканчики.

— К Андрюшке Ромашову. Вы ж его знаете — он у вас тут был. Помниге, я с приятелями приходил. Вы еще на пароходе с ним познакомились…

— На пароходе? Так он не Лосев?..

— Ромашов, Ромашов! Я его хорошо знаю. Чекист! Меня когда в комсомол принимали, ему такие дифирамбы пели.

— Чекист, говоришь? Точно?

— Еще как точно! В губчека работает. Когда он Зойку от бандитов спас, его мой будущий тесть пригласил к себе. А там как увидел его доктор Суров, сразу признал: он у него в доме обыск делал. Убил бы его за Зойку! Видеть не могу. И зачем он сюда приходил? Я бы дернул еще стаканчик. — Вадим совсем захмелел, язык его заплетался.

— На, пей. И забудь об этом. А то ты все на баб сводишь. Кто о чем, а шелудивый всегда о бане твердит. Пора бы тебе за дело настоящее браться. Одними женитьбами жизнь свою не устроишь. Думаешь, комсомольцем стал — так все образуется. Шиш!.. Они вон еще раскопают, кто твой отец, узнают, как ни ловчи. С ними знаешь как надо? — Коренастов поднял глаза на собеседника и, увидев, что тот уже спит, положив голову на руки, с досадой сильно толкнул его. Мертвецки пьяный парень кулем свалился под стол.

Чекист! Как же теперь быть? Филипп Антонович поднялся, прошелся по комнате. А может, за его домом уже наблюдают? Да нет, глупости! Если бы следили, он заметил бы, опыта достаточно. Однако предпринимать что-то надо… Его размышления прервал осторожный, но настойчивый стук. Что — обыск, уже?.. Нет, нет, без паники! Так с обыском не стучат… Он налил в стакан самогон, выпил одним глотком и пошел к двери.

— Кто?