Мир приключений 1984 - К. Селихов

— Давай к берегу!

Когда через несколько минут нос шлюпки был вытолкнут на горячий песок пологой песчаной косы, Зоя подошла к Андрею, взяла его голову в руки и трижды крепко поцеловала в губы. Вадим стоял бледный, опустив руки, и старался не смотреть на них…

Опять на улице тьма-тьмущая, городская электростанция работает через два дня на третий. Вот и Новоказанская, через пять минут он будет наконец на своей Верхнеполевой Андреи остановился, закурил. Сегодня часа четыре дежурил возле дома отца Константина Они с Золотухиным решили проверить куликовского попа после того, как Евдокия Борисовна рассказала Никите о его родственниках.

Однако ни посещения церкви, ни наблюдения за поповским домом пока ничего не дают. В проповедях своих батюшка вроде политики не касается. Ходит только в церковь и на рынок. В дом к нему за эти две недели ни разу — ни днем ни ночью — никто посторонний не заходил. Вот только субботними вечерами да по воскресеньям в церкви бывает много народу и уследить за всеми, кто говорит с батюшкой, практически невозможно Но и здесь вездесущий Золотухин установил: ни с какими подозрительными людьми поп вроде не общается. Андрей настаивал на обыске.

— Нельзя это так, без причины, делать, — сказал в ответ председатель губчека. — Сами знаете: каждый непродуманный шаг в отношении духовного лица может вызвать недовольство среди верующих. А нашим врагам только этого и надо. Вспомните, как весной в Сенгилеевском уезде провокаторы специально арестовывали попов, закрывали церкви, устраивали в них склады. К чему это привело? К кулацким “чапанкам” стали примыкать середняки, даже некоторые бедняки. Нам. нужны факты, только факты.

“Отец Константин и этот Коренастов — твои дела, — говорил Никита Андрею. — Ты сам все должен с ними выяснить. Не забывай, что именно поп рекомендовал того типа в квартиранты”. Из-за этого Андрей все другие дела забросил. Оля Смышляева даже грозится пожаловаться в ячейку: мол, пьесы не пишет, пусть обяжут его, как члена РКСМ. Да ведь ему и самому хочется попасть в ТРАМ…

Занятый своими мыслями, Андрей медленно шагал во тьме мимо полуразрушенного барского особняка, от которого остались одни стены. Слева тянулся пустырь. Не сразу услышал он свист позади. Может, огонек от его папироски увидели? Бросил окурок и быстрее пошел посреди мощенной булыжником мостовой, залитой липкой грязью.

Но вот впереди тоже послышался свист. Бандиты? Сколько же стычек у него было с ними в эти годы! Неужели сейчас за ним охотятся? Проверим! Он остановился, вытащил из карманов револьвер и зажигалку, осторожно присел, зажег огонек. Не успел его погасить, как одновременно с двух сторон снова раздался резкий посвист.

Да, аховое ваше положение, товарищ Ромашов. Сегодня бандиты не защищаются от тебя, а сами нападают. И отступать некуда — они спереди и сзади. Слева — заборы и свирепые цепные псы. Петляя, он побежал вправо Где-то близко прожужжали как бы два шмеля. Стреляют! И тут же он провалился куда-то. Черт!.. Вода. Канава… Он поднялся и, согнувшись, побежал дальше по воде, по дну узкой траншеи. Над головой снова просвистела пуля Вдруг споткнулся и упал. Ладно!.. Подходите, встречу, как надо! Шесть пуль вам, седьмую — мне. Он приподнялся, но в это мгновение земля мягко вздрогнула, в грудь упруго толкнула какая-то волна. Небо озарила гигантская вспышка. Оглушенный, он снова присел. И снова взрыв… За ним еще и еще. Что это?..

Андрей встал на колени. Светло как днем. И не стреляют. Убежали? Он вылез из канавы. Да это же пожар! Целое море огня вздыбилось совсем рядом — над длинным уланским манежем, тянувшимся вдоль Верхнеполевой улицы. “Там гараж, — мелькнуло в голове, — машины губтрамота. Погибнут автомобили!”

У манежа опять послышались взрывы — послабее. Андрей вздрогнул и бросился вперед. Громко зазвонил колокол в куликовской церкви. Из деревянных домиков выбегали на улицу полуодетые люди, слышались крики, детский плач, истошный лай собак. А если пламя перекинется на бревенчатые дома Верхпеполевой, что тогда?

Мокрый, грязный стоял Андрей в молчаливой, как бы оцепеневшей от страха толпе. Сильный озноб пронизывал его насквозь. Грозно потрескивало пламя, разгораясь все сильнее. Красные языки, казалось, лизали даже темный небосвод, искры летели во все стороны. Время от времени где-то в глубине слышались взрывы, и тогда пламя вспыхивало с еще большей силой.

— Бензин, — сказал кто-то, — бензин взрывается. Там его — бочки целые, и в автомобилях еще…

Надо было что-то делать, куда-то бежать, тащить воду, тушить, поливать стоящие вблизи строения. Но Андрей чувствовал, что не может сдвинуться с места, — ноги как ватные, голова кружится, в глазах красные пятна.

Послышался шум автомобилей, звон колокола, стук колес конных упряжек по булыжной мостовой. Это подъехали сразу две городские пожарные команды. Вот и свои — чекисты — прибыли. Однако все только останавливались и смотрели. Сделать что-либо было невозможно: бурное пламя перекинулось на огромное деревянное здание стоящего рядом склада и на длинные корпуса уланских казарм. Вскоре вокруг бушевало необъятное море огня. Толпа подалась от жара назад. По крышам близко расположенных домов забегали люди с ведрами — поливали, чтобы не занялось.

К Андрею подошел Никита:

— Ты что? В каком виде?

— Бандюги, св-волочи, стреляли. — Андрей с трудом разлеплял губы, стараясь унять озноб. — В к-канаву в-влете-е-ел… А п-потом эт-то, — он кивнул на пожар.

— Да ты болен, видно, совсем. Иди домой, без тебя тут разберемся.

Андрей с трудом выбрался из толпы и, шатаясь, словно пьяный, побрел к своему дому…

— Выполнила просьбу — была у твоего спасителя, — говорит Зое тетя Оля, удобно расположившись с папиросой в руке в глубоком кресле. — Даже не ожидала, что у простых мужланов дом может быть такой — просторный, чистый. Вот детей у них, как полагается, целая куча.

— Тетя, тетечка, не отвлекайтесь. Как Андрюша? Я же вас не о доме просила узнать, а о нем. Третья неделя, как исчез.

— Жив твой Андрей. Только болен очень, без сознания лежит. Его мать… Миловидная женщина у пего мать, весьма. Лицо круглое, смуглая такая, брюнетка. И моложавая. Не скажешь, что детей у нее столько…

— Что его мать говорила, почему он без сознания?

— Вечно ты прерываешь… Ага, она сказала, что доктор определил воспаление легких. Он где-то промок. Его лечат, но ему становится все хуже…

— Хуже?

— Да, да. Теперь предполагают, что испанка примешалась. Как бы не умер, бедняга…

Доктор Сазонов долго не мог понять, чего от пего хочет дочь.