Романтика любви - Джослин Рэйнс

Еще до окончания встречи Патриция загрузила полотняную сумку Кэролайн различными флаконами с пробными образцами туалетной воды. Лаванда и лилия, жасмин и гвоздика, роза и фиалка — Кэролайн хотелось как можно скорее опробовать их.

Ровно в шесть часов Кэролайн вошла в величественное старинное здание на Пятой авеню, где жил Клиффорд Хэмлин. Мраморный пол холла был устлан мягкими восточными коврами, а антикварные стулья с тканой обивкой как будто только и ждали, чтобы кто-нибудь на них присел. Холл освещали тяжелые хрустальные люстры и сверкающие отполированные бра. Служащие в униформах выглядели неприступными и устрашающими. Кэролайн осмотрелась и на мгновение снова почувствовала себя пятнадцатилетней девочкой, крадущейся на цыпочках по «Брэйкерсу» в надежде, что ее не заметят, не схватят за руку и не выставят вон. Но она быстро пришла в себя, вспомнив, что ей уже не пятнадцать, что она уже не такая молодая и неискушенная, как когда-то, и уже не боится богатых и наделенных привилегиями людей. И все же, когда консьерж во фраке подошел к ней и спросил, к кому она, Кэролайн почувствовала отголоски своей бывшей неуверенности и ее ладони немного вспотели.

— Я Кэролайн Годдард, — сказала она. — У меня назначена встреча с мистером Хэмлином. Он меня ожидает.

Он поднял трубку, что-то спросил и кивнул Кэролайн.

— Мистер Хэмлин ожидает вас, миссис Годдард, — подобострастно произнес он, сопровождая Кэролайн к сверкающему лифту, освещенному канделябрами. Лифтер в униформе поднял ее на верхний этаж.

— Апартаменты мистера Хэмлина налево, — сказал он, когда они достигли верхнего этажа этого шикарного здания, где жили деловые магнаты, «великие моголы» прессы и члены королевских семей из разных стран.

Кэролайн кивком поблагодарила лифтера, хотя его совет оказался лишним: квартира Хэмлина занимала весь этаж и была здесь единственной!

Кэролайн уже собиралась позвонить в звонок рядом с выгравированным на золотой пластинке номером 14А, как дверь открыл слуга-малаец, который поклонился, провел ее внутрь и жестом показал, чтобы она подождала в холле, где вся обстановка выглядела очень официально. Это было большое прямоугольное помещение со стеклянной крышей, на стенах висели большие абстрактные картины. На длинной тумбе из полированного дерева, явно японского происхождения, стояла фарфоровая ваза с веточками айвы.

— Мистер Хэмлин сейчас вас примет, — сказал слуга с британским акцентом и непроницаемым взглядом.

Кэролайн посмотрела на часы — было уже пять минут седьмого. И тут появился Клиффорд. На нем был темный костюм отличного покроя и безупречно повязанный шелковый галстук.

— Кэролайн, я так рад, что вы смогли прийти, — дружески сказал он и пожал ей руку. Она была еще милее, чем он помнил: волнующее сочетание прекрасно одетой деловой женщины и свежей прелести красавицы американки. Клиффорд поймал себя на мысли, что, может быть, она не просто привлекает его, а здесь кроется нечто большее. Неужели то, что он часто думал о ней, пытался представить себе ее жизнь с Джеймсом Годдардом, представлял ее рядом с собой, мечтал о ней, когда ложился спать, означало, что он полюбил ее? Женщину, которую видел всего лишь раз?

— Вы сказали, что нам нужно обсудить что-то важное, что, — сказала она. — То, что можно обсудить только лично.

— Да, — ответил Клиффорд и пригласил ее следовать за ним в сверхсовременный, но удивительно уютный кабинет.

Кэролайн села в кожаное кресло и приготовилась выслушать то, что ей скажет Клиффорд.

— Будете что-нибудь? — спросил он, садясь за стол. На низком столике возле ее кресла стоял поднос с приготовленным чаем и кофе.

Кэролайн покачала головой:

— Нет, спасибо. Все хорошо. Ваша квартира производит просто ошеломляющее впечатление. — Она посмотрела на картины, развешанные на стенах кабинета. Они тоже были выполнены в абстрактной манере, странные, но полные какого-то тайного смысла.

— Если вы имеете в виду картины, то их написал Пауль Клее, швейцарский художник начала двадцатого века, — сказал Клиффорд, заметив любопытство в ее взгляде.

— Они просто интригуют. Как и все в вашем кабинете. Вы сами придумали декор? — спросила Кэролайн, по достоинству оценив богатые кожаные кресла, письменный стол из розового дерева, книжные шкафы до самого потолка и вид на прекрасно оформленную террасу за окном. Та квартира на чердаке, где вчера ее развлекал Жан-Клод, была по-домашнему уютной, наполненной звуками музыки и запахами готовящейся еды. Резиденция Клиффорда Хэмлина была просторной, безукоризненно элегантной и полной спокойствия.

— И да и нет, — ответил Клиффорд. — Я, конечно, нанял декоратора, а потом забраковал все, что он хотел купить, и все его замыслы. Вы могли бы назвать меня привередливым клиентом.

В этом Кэролайн не сомневалась. Она догадывалась, что Клиффорд всегда был прав, считал себя правым и контролировал все, чего касалась его рука.

Глядя на него, она поймала себя на мысли, что Клиффорд — очень загадочная личность. Он выглядел таким безупречным и щеголеватым в сшитом на заказ костюме, таким неприступным, строгим и полным скрытой энергии. Казалось, что он, хладнокровный и решительный, управляет каждым мгновением. Он одновременно интриговал и пугал Кэролайн и, несмотря на ее настороженность по отношению к нему и твердое решение не поддаваться его влиянию, волновал ее.

Клиффорд начал беседу с того, что спросил о результатах последних попыток получить ссуду для «Романтики любви».

— Пока еще никто не клюнул, — сказала она и только собиралась перейти к подробностям ее визитов в банки, как зазвонил черный телефон прямой связи на его столе.

— Извините, меня на минутку, — сказал Клиффорд и ответил на звонок. Кэролайн наблюдала, как он разговаривал с кем-то по имени Питер о рисках и вознаграждениях в сфере торговли товарами народного потребления. Потом он положил трубку и снова повернулся к ней. — Итак, вы говорили…

— Я как раз хотела сказать, что банки совсем не заинтересовались идеей открытия второго магазина, — снова начала она. — По правде говоря, я…

Ее снова прервал телефонный звонок.

— Простите, я быстро, — сказал Клиффорд, взял трубку и стал говорить с каким-то бухгалтером или юристом о налоговых проблемах какого-то клиента. — Еще раз прошу прощения, — сказал Хэмлин, снова положив трубку. — Так вы говорили, что банки отказались помочь вам?

— Да, там вели себя со мной, как будто моя «Корпорация» — это хобби, а не средство существования…

И снова зазвонил телефон.