Маленький дьявол - Ирина Оловянная

Завтрак был приготовлен, по-моему, не меньше чем на десятерых — не беда, мы умяли. За едой велся обычный разговор: «А вот у нас… А как у вас?» Бесценный источник информации. В процессе выяснилось, что на всем острове Ористано нет ни одной школы. Больница есть, кажется. Никто из ребят в ней не лежал и не знает никого, кто бы там лечился. Читать ребят научил синьор Кальяри, а вот некоторые из конюхов неграмотны. Мысль уехать с острова хотя бы на время никому не приходила в голову, а когда я прямо спросил, Стефан очень по-взрослому ответил: «На какие шиши?» Подробностей финансового положения своих семей ребята не знали. Хотя каких семей? Все трое оказались, во-первых, ровесниками, и было им по тринадцать, а не по одиннадцать, как сначала решил я. Во-вторых, они родились в один месяц у трех незамужних женщин: поварихи, ее помощницы и старшей горничной. Никто из ребят не знал, кто его отец. Приглядевшись, я понял: всех трех матерей соблазнил или, скорее, изнасиловал один и тот же человек. Не могли же сразу все три женщины забыть предохраниться. Вообще, во всем поместье не было ни одной нормальной семьи, пусть даже не зарегистрированной. Ни братьев, ни сестер ни у кого из ребят не было. О своем близком родстве они не догадывались.

Около десяти утра ребята разошлись: у каждого еще была работа по дому. А я сел за компьютер — почитать почту и полазать по интернету.

Письмо от профа было еще короче, чем моя записка: «Ористано никто не занимается». Потом шел адрес и пароль. Ух ты, мне дали какой-то допуск! А синьор Мигель откусил больше, чем может переварить. То есть как это — никто не занимается? Теперь я занимаюсь. Ладно, посмотрим. Официальная регистрация на сайте занимает не меньше времени, чем взлом. Сетчатка, отпечатки пальцев, вопросы типа: какой сорт груш я предпочитаю? Да я их все терпеть не могу! Ответ оказался правильным. Постарался проф для моего отождествления. Фф-ух! Наконец-то меня пропустили.

Итак, наша армия взяла под контроль две военные базы, порт и большой военный аэродром. В дела мирного населения она нарочито не вмешивалась. Все управляющие плантациями и директор конезавода, сиречь Кальяри, выразили свою лояльность. Каникатти ушли отсюда по мирному договору, так что они представили финансовую отчетность, которая легко проскочила через сито Центральной Бухгалтерии (организации гораздо более страшной, чем СБ). Никаких беспорядков на острове не наблюдалось. Попытки саботажа были бы просто самоубийственны: осенью все всплывет. Пристальное спутниковое наблюдение не выявило никаких признаков активности: деревья не вырубали, траву не жгли. Продукция консервных заводиков, имеющихся на каждой фруктовой плантации, легко проходила санитарный контроль. На конезаводе от невыясненных причин пала ценная лошадь арабской породы. Кличка «Рубин», родословная, беговые характеристики. Не важно. Я скачал протокол вскрытия для Фернана. Заболели еще несколько лошадей — перечисление, клички. Одну из них зовут «Чайка», хм.

А кто выяснял причины гибели лошади? Асколи? Который не смог ее вылечить, как не может вылечить тех, кто еще жив.

Поиск в интернете. Асколи — единственный на планете ветеринар, имеющий опыт лечения лошадей. Плохо. Объективная проверка невозможна.

Допустим, кто-то — необязательно Асколи — медленно убивает здешних лошадей. Как его выявить? Опереться можно, во-первых, на собственное знание людей, во-вторых, на мнение лошадей и, в-третьих, понадеяться на то, что Стефан, Пьетро и Джованни просто не умеют врать и помалкивать.

Но это только одна задача. Здесь, на острове, происходит что-то странное. Это — затишье перед бурей. За вчерашний вечер и сегодняшнее утро я видел на взрослых лицах только одну искреннюю улыбку: улыбался Кальяри, когда собирался как следует нас разыграть. Да и в нем кипит настоящий вулкан ярости. Это ему, а не мне следовало бы ездить на Вулкане.

Итак, рабочая гипотеза: прежде чем уйти, Каникатти оставили здесь какую-то бомбу замедленного действия. Она тикает, и это те симптомы, которые я наблюдаю. Когда бомба взорвется, здесь будет… Что?

С социальной сферой на острове полный швах, ее просто нет. Но это сложилось уже давно. Почему же тогда Кальяри так зол именно на нашу семью? Не оправдали надежд? Ерунда, остров перешел из рук в руки месяц назад. До этого Ористано месяца три, правда, был в подвешенном состоянии. Может быть, у Кальяри есть какие-нибудь личные причины: убитый в бою брат, отец? Проверим. Хм, он вообще не с Этны. Эмигрант с Новой Сицилии. У него здесь никого не было и нет. А почему он не уехал отсюда, когда выяснил, что ему не хотят предоставить примитивных удобств? Именно, не хотят. Вернулся бы на свою Новую Сицилию? Или там он разыскиваемый преступник, а здесь скрывается? Тогда он должен радоваться, что вообще живой. Почему же он так кипит?

Очень много вопросов — и ни одного ответа. Ладно, у нас Марио все утро где-то бегает, может, что-нибудь интересное и услышит. И Фернан куда-то пропал. Хорошо, что он правильно меня понял и ушел, пока мы с ребятами плескались в ванне. При нем не получилось бы откровенного разговора. Но почему он не возвращается?

Фернан и Марио вернулись уже перед самым обедом или ленчем (сразу после лакея, провозгласившего: «Кушать подано»).

— Ну и… — поинтересовался я.

Марио был зол и разочарован:

— Как в рот воды набрали. Никто не желает разговаривать с цепным псом Кальтаниссетта.

— Понятно. А у тебя что, Фернан?

— Синьор Асколи либо не знает, почему у него болеют и умирают лошади, либо он талантливый актер и ему надо поступить на столичную сцену. И еще: знаешь, что такое белковое голодание?

— Э-э, ну догадываюсь. Если не есть мяса, рыбы или, скажем, молочных продуктов — но я это так, из школьной программы.

— Правильно. Ставлю этот диагноз твоим приятелям и еще доброй половине здешних жителей.

— А у кого конкретно его нет? — спросил я.

— В точку! Во-первых, у Асколи и Кальяри.

— Понятно, эти больше зарабатывают. А еще?

— У тренера Тео и старого дворецкого.

— Странно, что оно есть у прислуги — их-то должны кормить в доме. А белковое голодание у поварихи — это из анекдота. — Тут я остановился. — Это если в доме кто-то живет! Проще говоря, бедолаг морят голодом. И давно?

— Несколько месяцев.

— Ясно, я вниз.

Я спустился на кухню и властью, данной мне синьором Мигелем, — именно так торжественно и в присутствии дворецкого — приказал каждый день готовить завтрак, обед и ужин на всех жителей поместья.

— Сейчас придет мой охранник Фернан и сообщит вам подробности, — внушительно сказал я под конец и удалился к себе. Идти обедать как ни в чем не бывало я не мог.