Красотки из Бель-Эйр - Кэтрин Стоун

Эллисон хотела было заговорить, но не смогла найти и двух слов, чтобы выразить смешавшиеся мысли и чувства. Внезапно она почувствовала себя усталой, потерпевшей поражение. И вместо того чтобы заговорить, она тихо вздохнула и медленно покачала рыжевато-золотистой головой.

– Что, милая? О чем ты думаешь? Скажи.

– Я чувствую себя такой потерянной, Питер, – в конце концов проговорила Эллисон. – Я думала, что знаю тебя и нас. – «Я верила в нас. Я доверяла нам… тебе».

– Ты знаешь нас, Эллисон. Пожалуйста, не чувствуй себя потерянной. – Потерянной. Так он чувствовал себя, когда умерла Сара, так он чувствовал себя, пока не встретил Эллисон. Питер хотел, чтобы Эллисон никогда, ни по какой причине не испытывала подобных чувств. – Эллисон, разве ты не знаешь, как я к тебе отношусь?

– Скажи мне, что ты чувствуешь к ней.

– Эллисон…

– Только честно, Питер, прошу тебя.

– Хорошо, милая, – мягко согласился Питер. «Вот правда». – Я очень ее любил. Когда она умерла… Для меня это было очень тяжелое время, Эллисон.

– Тогда ты и написал «Скажи “прощай”»? – тихо прошептала Эллисон.

– Да. Я снова начал писать и ставить. Я с головой ушел в работу и собирался позволить ей поглотить меня на всю оставшуюся жизнь. – Питер помолчал, потом нежно прошептал: – Но однажды случилось невероятное.

Именно в этот момент Питер понял, что Эллисон не видит его лица. Ее милое, искаженное болью лицо было освещено золотистым лунным светом, но луна была позади него, незаслуженным нимбом сияя вокруг его головы, бросая тени и сомнения туда, где он хотел только ясности. Питер немного подвинулся, не к ней, потому что Эллисон этого не хотела, но так, чтобы она могла видеть любовь в его глазах.

«Теперь ты видишь мою любовь, Эллисон!»

Питер смотрел на нее, ожидая хотя бы малейшего знака, что она понимает, о чем невероятном он сказал, но смущение Эллисон, казалось, только усугубилось, когда на его красивом лице она прочла знакомые любовь и нежность.

– Эллисон, – поспешно зашептал Питер, – невероятное – это то, что я полюбил тебя.

– Вот как!

– Да, – подтвердил Питер, с любовью глядя в ее глаза. – Да! Эллисон, я всегда считал, что любовь, если она существует, никогда не коснется моей жизни. Когда восемь лет назад я полюбил, это был удивительный и неожиданный дар. Когда она умерла, я думал, что никогда не полюблю снова. Я оградил себя от такой возможности. У меня был иммунитет, я был непробиваем, окружен стеной воспоминаний. Я не искал новой любви, но в один прекрасный день случайно оказался в «Элегансе» и… если уж говорить об эмоциональной западне…

Эти слова вызвали у Эллисон дрожащую улыбку.

– Я люблю тебя, Эллисон, всем сердцем.

– Я тоже тебя люблю, Питер, – тихо ответила Эллисон. «Я тоже люблю тебя всем сердцем. Но этот секрет был очень важен. Меня пугает, что ты не сказал мне». – Но мне нужно время. Мне нужно подумать о том, что ты мне рассказал, и я попытаюсь понять, почему ты держал это в тайне от меня.

– Я сказал тебе почему, Эллисон. Я хотел защитить тебя от печали. Я был глуп и прошу у тебя прощения. – «И очень боялся». – Можно, я тебя обниму, пожалуйста, на минуту?..

Эллисон слушала мягкие извинения Питера, видела любовь в его глазах и хотела, чтобы его любящие руки защитили ее от ужасной боли. Но эту боль причинил он, и Эллисон уже узнала – какое жуткое, ошеломляющее открытие! – что в этот вечер нежное прикосновение Питера несет еще большую боль.

– Нет, Питер. Слишком быстро.

Эллисон не хотела наказывать ни Питера, ни себя, но выбора у нее не было. Она еще не пришла в себя, слишком обиженная, слишком потрясенная. Глубокий инстинкт подсказывал ей держаться от него подальше, пока она не окрепнет. Она окрепнет. Их любовь снова будет сильной. Должна быть.

– Хорошо, дорогая, – прошептал Питер. А потом спросил с мольбой, тихо, неуверенно: – Но… у нас… все будет хорошо?

Эллисон посмотрела в его встревоженные, полные любви глаза и дала идущее от сердца обещание:

– Да, Питер, у нас все будет хорошо. Мне просто нужно немного времени. А сейчас нам надо ехать к Уинтер. Думаю, она уже волнуется, куда мы пропали.

– Хорошо, – негромко ответил Питер со страхом и злостью на себя за свою собственную глупость. «Столько времени, сколько тебе нужно, милая моя Эллисон, но прошу тебя, пусть это не причинит нам новой боли. Я так тебя люблю!»

Глава 25

– Ну как все прошло? – с нетерпением спросила Уинтер, когда Питер и Эллисон приехали к ней десять минут спустя. Улыбка сбежала с лица Уинтер, увидевшей их напряженные улыбки и тревогу в глазах.

– Чудесно, – сказала Эллисон. И добавила, потому что это была правда: – Ты была восхитительна, Уинтер, настоящая сенсация. Все просто с ума по тебе сходят.

– Что случилось?

– Ничего, – быстро ответила Эллисон.

И это тоже была правда. Да. Ей просто нужно время, чтобы поверить, что это правда. Когда-нибудь, когда она снова поверит в их любовь, Эллисон попросит Питера рассказать больше о его жене, кто она и почему умерла. В какой-нибудь пока далекий день Эллисон задаст Питеру эти вопросы.

– Питер? – настаивала Уинтер.

– Да ничего не случилось, Уинтер.

– Думаю, мы просто еще под впечатлением. – Эллисон выдавила улыбку. Это несправедливо по отношению к Уинтер! Она так много работала, «Любовь» так много значила для нее, и ее игра была великолепна. – Фильм потрясающий, ты – потрясающа! Тебе обязательно надо его посмотреть.

– Когда-нибудь посмотрю. Так мы не сворачиваем вечеринку, даже не начав ее?

– Ну что ты! – удалось мягко рассмеяться Питеру. – И в мыслях нет. Как насчет глотка шампанского? Или для беременной звезды подать охлажденный имбирный эль?

В серебряных ведерках в гостиной стояли во льду и шампанское, и имбирный эль. Питер открыл обе бутылки и наполнил хрустальные бокалы. Все взяли наполненные напитком медового цвета бокалы и осторожно чокнулись, без слов провозгласив тост за великолепный фильм.

– Когда твой рейс на Нью-Йорк? – спросила Уинтер.

– В половине девятого.

– Это значит, что уже пора начинать с крабов в кляре, над которыми я трудилась целый день, а потом перейдем к изысканному ужину, над которым я тоже трудилась целый день!

Уинтер сделала движение в сторону кухни, но Эллисон ее остановила.

– Уинтер! – Это был вечер Уинтер – должен был быть, – вечер, который нужно было провести в компании двух людей, очень ею любимых, маленький оазис в ее одинокой, уединенной жизни. Не то чтобы Уинтер намекала на свое одиночество или отчаянно скучала по Марку, или боялась грядущего. Уинтер, замечательная актриса, все это скрывала. Но Эллисон знала. – Мы с Питером можем поспать в самолете. Мы никуда не спешим. Сядь.