Зеркальное отражение - Della D.

Снейп только неопределенно хмыкнул и вдруг смущенно затеребил рукав своей мантии.

— Спасибо за доверие, — тихо произнес он и, увидев непонимание на лице мальчика, пояснил: — Я про окклюменцию. Я думал, ты откажешься.

Лицо Гарри помрачнело, но он не нарушил зрительный контакт.

— Признаюсь честно, я был очень удивлен, — медленно произнес он. – И немного испуган. Но я надеюсь, вы не…

— Прошлый год не повторится, — торопливо перебил его Снейп. – Я не собираюсь изводить тебя, залезать в твои сокровенные мысли или причинять боль. Я только хочу помочь.

— Я вам верю, — просто сказал Гарри.

Северус прикрыл на мгновение глаза, чтобы Гарри не смог увидеть эмоций, отразившихся в них. Потом он встал и помог больному снова принять горизонтальное положение. Он видел, что Гарри не хочет отпускать его, но у него было еще слишком много дел, поэтому он пообещал, что зайдет вечером после отбоя.

Когда Снейп покидал лазарет, у него на душе было спокойно как никогда.

***

Два дня тянулись для Гарри невыносимо долго. Он исправно принимал необходимые зелья, терпел смену повязок, послушно съедал завтрак, обед и ужин, хотя не испытывал голода. Он делал все, чтобы только его поскорее отпустили из лазарета.

Его приходили навещать Рон и Гермиона. Правда, почему‑то они приходили в разное время, выглядели натянуто бодро и оба предлагали остаться и составить ему компанию на каникулах, а также спрашивали, где он теперь будет жить. Гарри, памятуя о данном обещании, сказал обоим, что будет жить там же, где и до этого, но один. Гермиона осталась очень недовольна этим ответом. Она недоумевала, как директор может поселить Гарри в одиночестве сразу после того, как он чуть не сжег сам себя. Самому Гарри оставалось только неопределенно пожимать плечами и говорить, что директор знает, что делает. Он не мог рассказать друзьям об истинной причине его самовозгорания, как не мог сообщить правду о том, что он будет жить со Снейпом. Из‑за этого визиты друзей были ему в тягость, но он старался не подавать виду.

Наконец наступил первый день каникул, и школа опустела. Снейп явился за ним ровно в одиннадцать. Он был вынужден выдержать небольшую битву с мадам Помфри, которая не желала отпускать Гарри, пока не заживут последние ожоги на груди и спине. Снейп с присущими ему хладнокровием и сарказмом напомнил, что не раз помогал ей менять повязки, а все зелья и вовсе готовит сам, поэтому отпустить Гарри под его опеку – все равно, что оставить его в Больничном крыле. Колдомедик довольно быстро сдалась, но еще минут двадцать наставляла профессора, как и что нужно делать и какой режим должен соблюдать больной. В конце концов Снейп с Гарри вырвались из ее заботливых рук, и уже пять минут спустя Гарри нерешительно стоял на пороге своей комнаты, рассматривая ее, затаив дыхание.

— Может, зайдешь наконец и начнешь обустраиваться? – насмешливо поинтересовался Снейп, глядя на него.

— Да, конечно, — смущенно промямлил Гарри и сделал шаг вперед.

Комната не растаяла, не исчезла. Здесь все было точно так же, как он оставил тем утром. Разве что постель была застелена свежим бельем, на полках царил идеальный порядок, а на всей поверхности мебели не было ни пылинки. На кровати поверх покрывала лежала чистая, аккуратно сложенная пижама, сундук Гарри стоял в дальнем углу, но, подойдя к нему, мальчик не обнаружил свои вещи. Он повернулся к Снейпу, но тот, не дожидаясь вопроса, указал на платяной шкаф.

— Все там. Твои учебники в этом шкафу, пергаменты в столе, в ящиках, в верхнем правом ящике так же есть перья, чернила и чистый пергамент, — сообщил он. – Колдография твоих родителей – на тумбочке у кровати, альбом – внутри тумбочки.

Гарри удивленно крутил головой, следя за тем, куда указывала рука Снейпа, и не верил своим глазам. Когда профессор замолчал и выжидающе посмотрел на него, Гарри не сразу понял, что тот ждет какой‑то реакции: одобрения или, наоборот, порицания.

— Это… это просто невероятно, — наконец выдохнул Гарри. – Спасибо, сэр, — он улыбнулся Снейпу. – Я не ожидал, что вы обо всем позаботитесь. Спасибо.

— Велика забота, — Северус недовольно передернул плечами, как будто слова мальчика его задели. – Я всего лишь дал задание эльфам.

— Все равно, спасибо.

Повисло молчание. Гарри не знал, что ему теперь следует делать. В своих мечтах он еще никогда не заходил так далеко. Он, конечно, желал поселиться в этой комнате, но сейчас он был не совсем уверен в том, как ему следует себя вести. Хотя Снейп и пустил его к себе, приготовил все к его переезду, пообещал заботиться и прочее, Гарри пока не чувствовал себя в этом подземелье желанным гостем. О том, чтобы чувствовать себя здесь как дома, даже речь пока не шла. Снейп все же оставался Снейпом из его мира: пусть он плакал у его постели, пусть Гарри теперь точно знал, что его судьба небезразлична зельевару, этот Снейп все равно не мог вести себя как тот Северус. Он был скован, Гарри кожей ощущал его неловкость и в какой‑то мере смущение.

— Может, хочешь чаю или чего‑нибудь? – неожиданно предложил профессор.

Это прозвучало напряженно. Слишком напряженно. Гарри впервые пришла в голову мысль, что все может быть совсем не так хорошо, как ему казалось. С самого своего пробуждения он просто не позволял себе думать об этом. Что, если Снейп приютил его не по своей воле? Что, если это очередной приказ Дамблдора, который хочет любой ценой сохранить жизнь Гарри? Что, если зельевар, вынужденный терпеть присутствие самого ненавистного своего ученика, страдает от этого каждую секунду, что они находятся рядом? Что, если той ночью в лазарете Снейп оплакивал не его, а самого себя?

— Я… если вы… не нужно… — забормотал Гарри, смущенно уставившись в пол.

— Сколько раз можно повторять вам, Поттер, я не люблю, когда мямлят! – строго произнес Снейп, пряча за резкостью тона некоторое недоумение: что он сделал не так? Почему Гарри вдруг так переменился?

— Я просто подумал, — твердо, но очень тихо произнес Гарри, — что если вы пустили меня к себе не по доброй воле, вы не обязаны уделять мне больше внимания, чем это необходимо. Я благодарен вам уже за то, что вы дали мне возможность остаться в школе и не возвращаться в тот дом… — На этом решимость Гарри закончилась, и он умолк.

— Как иногда вы похожи на своего двойника, Поттер, — вздохнул Снейп и шагнул к мальчику.

Гарри поднял на профессора удивленный взгляд, и Северус остановился в одном шаге от него.

— Это очень мило с твоей стороны проявить заботу о моих чувствах, — бесцветным голосом заговорил Снейп, и Гарри не мог понять, говорит ли он серьезно или иронизирует. – Я ценю это. Ты прав, меня вполне могли заставить приютить тебя. Нет ничего, что Альбус не мог бы заставить меня сделать. Но это единственное, в чем ты прав. Во всем остальном ты ошибся. Чтобы поселить тебя здесь, мне пришлось долго и упорно спорить с директором, которому эта идея совсем не пришлась по душе. И если ты не веришь моим словам, – а ты не веришь, я вижу это по скептическому выражению на твоем лице, — я предлагаю тебе вспомнить ту ночь в лазарете, — зельевар сделал паузу, набираясь духу сказать то, что хотел. – Я не имею привычки рыдать из‑за своих заданий, — совсем тихо признался он. – И я никогда не стал бы делать этого в чьем‑то присутствии.