Мстислав Храбрый - Александр Дмитриевич Майборода

нам воевать с Владимиром, когда рядом с Киевом есть печенеги? А что, если их натравить на Владимира?

– У них мир с Владимиром, – напомнил Сфенг.

– Мир – это только передышка между войнами, – сказал Звенко.

– И что же даст нам война Владимира с печенегами? – задал вопрос Сфенг.

– Она ослабит обе стороны. И Владимира, и печенегов, – сказал Звенко. – А затем придем мы. Когда Владимир ослабнет, то взять киевский стол будет несложно.

– Однако это опасное дело, – покачал головой Сфенг. – Владимир обязательно узнает, что это ты натравил печенегов на него. И тогда он пойдет на Тмутаракань.

– Зачем же нам самим подстрекать печенегов? – усмехнулся Звенко. – Достаточно станет, если это сделают булгары и хазары. Им даже платить не придется, – хазары мечтают возродить свое царство, – им надо будет только намекнуть, что мы их поддержим.

– Тогда другое дело. Но надо посоветоваться с дружиной, – сказал Сфенг.

Звенко покачал головой:

– Если Владимир узнает…

– В дружине нет предателей, – прервал его Сфенг.

– Ты уверен?

– Уверен.

– Ярополк тоже был уверен в преданности своего воеводы Блуда.

– Я не Блуд, – вспыхнул Сфенг.

– Речь не о тебе, – поправился Звенко.

– Все равно я верю дружинникам. Невозможно не доверять дружинникам. Если им не доверять, то как править княжеством? Дружинник – опора князя. Дружиной силен князь. Дружинник для князя дороже отца и матери. С дружинником князь имеет все – без него все теряет.

– Я ни на минуту не забываю об этом, – сказал Звенко. – Но вечером приведешь ко мне только старших дружинников – с ними и посоветуемся.

Глава 87

С моря тянул холодный бриз. Раннее солнце висело мутным пятном, протягивая с крыш длинные тени.

Сторожа у ворот с мятыми лицами глядели на Часлава сонными глазами, в которых ясно читалось нетерпеливое ожидание, когда он уйдет, чтобы продолжить сон.

– Вы тут, того, не спите и посматривайте. У вас ворота открытые, – сказал Часлав старшему сторожу.

– Ни-ни! – заверил десятник.

Он с такой поспешностью сделал это, что Часлав только больше уверился в том, что после его ухода сторожа завалятся дозоревывать.

Сторожа в Таматархе были ленивы и беспечны. Скорее всего, это происходило из-за того, что Таматарха давно не знала войн. Но сейчас ругать их было бессмысленно, и Часлав ушел с твёрдым намерением поставить над сторожами нового начальника. Пока шел, перебирал в уме имена дружинников. Впрочем, список был невелик – дружинников можно было по пальцам пересчитать.

Проходя по двору, Часлав увидел в открытом окне Аделину.

Несмотря на ранний час, Аделина уже проснулась. Она была одета, словно не спала ночью.

Она задумчиво глядела на цветы в палисаднике под окном. Над ее головой клонилась сирень.

Часлав поздоровался с ней. В ответ она лишь рассеянно кивнула головой.

Часлав облокотился на изгородь и сказал:

– Он уехал.

– Да, – проговорила Аделина. – Он что-либо передавал для меня?

– Нет, – сказал Часлав. Минуту помолчав, спросил: – Ты ночью не спала?

– Спала, – сказала Аделина и спросила: – Брат, ты что-то хотел?

Часлав внимательно посмотрел на нее. Затем вошел в палисадник и подошел вплотную к окну так, что оказался лицом к лицу с Аделиной.

Глаза Аделины были красноваты.

– Ты влюбилась в него? – спросил Часлав.

На щеках Аделины появился румянец.

– Нет! – чересчур быстро сказала она и опустила глаза.

– Хорошо, пусть будет так, – сказал Часлав. – Но я слышал ваш разговор.

– Что? Какой разговор? – спросила Аделина.

– Я слышал ваш вчерашний разговор в саду. Я слышал, как ты уговаривала Звенко начать войну с Владимиром, – сказал Часлав.

– О господи! Ты как об этом узнал?! – испуганно удивилась Аделина.

– Неважно! – сказал Часлав.

– Это плохо… – промолвила Аделина. – Если ты смог его услышать, то его могли услышать и другие.

– Сестра, я понимаю твои чувства, – проговорил Часлав. – И ты хочешь отомстить Владимиру. Это законно. Но мне кажется, что ты не думаешь о последствиях. Если Звенко займет Киев, то это не значит, что твой сын Мстислав станет его наследником.

Лицо Аделины приняло холодное выражение.

– Я лишь сказала Звенко, при каких условиях соглашусь стать его женой. Если все сбудется так, то я стану его женой. Тогда я приму все меры, чтобы именно Мстислав стал великим князем. Но об этом говорить пока невозможно.

– Аделина, нельзя же говорить такие вещи вслух, – сказал Часлав.

– Но, не сказав, как выразить свое желание?

– Аделина, из-за твоей неосторожности мы уже оказались здесь.

Аделина усмехнулась:

– Что ни делается, все к лучшему. Значит, Богу было угодно, чтобы мы оказались здесь. Все равно – дальше некуда ссылать.

– Дальше? Дальше – можно голову потерять, – сердито проговорил Часлав.

– Кто только и боится, что потерять голову, тот ничего не добивается, – резко проговорила Аделина.

В комнату зашла Милица. Аделина смотрела на нее неотрывно. Милица быстро что-то положила на сундук у двери и вышла.

– Сейчас был у ворот. Сторожа там сонные стоят. Я подумал, что им начальника надо сменить, – проговорил Часлав.

– Так меняй – в чем же дело?

– Прикинул – а из дружинников-то и некого поставить над сторожами.

– Что – все бестолковые?

– Не бестолковые – людей не хватает.

– История повторяется! – вздохнула Аделина и выговорила: – Брат, ты не смог собрать дружину в Киеве. И тут – то же самое! Что с тобой? Ты же князь! Если на дружину деньги нужны,