Другие правила - Валерия Аристова

— Катрин сказала, что господа де Турне не приглашены на прием, — сказал он, совершенно ничего не понимая, но боясь хвататься за эту крохотную ниточку надежды, — что все это значит?

— Катрин уже просила тебя сыграть для гостей? — вопросом на вопрос ответила Валери, — мы не можем устроить танцы, но вполне возможно играть. Поскольку я на это не способна, то Катрин будет играть сама, и просила так же сыграть Мари де Лесси. Ну и тебя.

— Ты же знаешь, что я не люблю этого.

— Знаю. Но если ты сыграешь, я отвечу на твой вопрос.

После бессонной ночи он не чувствовал в себе сил играть для гостей. Еще в детстве мать заставляла его играть всегда и везде, а инфанта, которая сама обучала его игре на инструменте, а когда ученик превзошел ее, нанимала ему лучших учителей, всегда гордилась его успехами, как своими. Поэтому став взрослым, он старался избегать фортепиано, и мог играть только когда его никто не слышал. И иногда готов был доставить удовольствие инфанте Кармеле и матери. Но он не был готов давать концерт перед провинциальной публикой, тем более, когда хотелось то ли утопиться, то ли повеситься.

— Хорошо, — сказал он, — только ради тебя.

Валери улыбнулась:

— Только ради меня, — согласилась она, — я буду тебе очень благодарна.

Было забавно видеть, как взрослые воспитанные люди сидят с открытыми ртами. Наверняка они никогда не слышали профессионального исполнения, думала Валери. Ей было смешно, и она, конечно же, немного гордилась тем, что это играет «ее» Хуан, а не кто-то другой. Катрин тоже сидела разинув рот, и Жорж де Безье, который никак не ожидал, что дон Хуан Медино способен на что-то большее, чем фланировать по залам Рояль Паласа, тоже.

Музыка была очень глубокая, грустная и волнующая. Некоторые дамы под конец утирали платочками глаза, а потом умоляли сыграть еще. Катрин подошла и попросила ноты.

— Мадемуазель Катрин, — дон Хуан явно смущался, — нет никаких нот. Я только что это придумал. Валери просила сыграть что-то для нее. Надеюсь, что ей тоже понравилось.

Но Валери стояла в стороне в обществе нескольких молодых людей. Почувствовав его взгляд, она подняла голову и улыбнулась. Потом подошла и встала рядом, подняла руку, показывая, что желает сделать какое-то объявление. Когда гости немного притихли, она взяла дона Хуана за руку и тихо ему сказала:

— Теперь я отвечу на твой вопрос, — а потом произнесла уже громко, — я хочу сообщить всем своим друзьям, которые оказали нам честь и собрались сегодня здесь. Неделю назад дон Хуан и я обвенчались. Поскольку мы соблюдаем траур, церемония была очень скромной. Сегодня мы просим вас простить нас и официально объявляем о женитьбе.

Рука его, до этого сжимавшая руку Валери, разжалась сама собою. В какой-то миг в глазах потемнело и казалось, что небо упало на землю. Мир смешался, все краски, лица потускнели и расплылись. На то, чтобы просто восстановить картинку, ушло около минуты, и только после этого он смог что-то сказать тем, кто потянулся к ним с поздравлениями. Валери испытывающе смотрела на него, взгляд ее был напряженным и тяжелым.

Только многолетний опыт придворной жизни не позволил ему развернуться и уйти, забиться в угол в своей комнате, чтобы спрятаться ото всех. Он мужественно выдержал еще час в душной зале, и больше благодаря Катрин, которая все время была рядом. В какой-то миг происходящее начало ускользать от него, и он знал, что ходит по самой грани, где рассудок ослабляет контроль и под его тонким покровом начинает проглядывать звериный оскал безумия.

— Он сейчас в обморок упадет, — услышал он голос Катрин, — иди ищи Сафи, без нее не обойтись. Я же предупреждала.

— Пойдем, — Валери потянула его за руку, и через какое-то время он обнаружил себя в маленькой красной гостиной, где когда-то встречался с Сюзанной де Лесси. Тут никого не было, но Валери на всякий случай закрыла дверь на ключ.

Она села на маленький диванчик, а Хуан остался стоять перед ней и прислонился к обтянутой шелком стене.

— Что это значит, Валери, — через какое-то время спросил он тихо, — ради всего святого, что это значит?

— Помнишь, ты говорил, что тебе снилась церковь? Свечи, священник…

Он кивнул.

— В ту ночь мы и обвенчались. По твоему настоянию.

Он поднял голову, внимательно посмотрел на Валери. Туман в его голове начал немного рассеиваться.

— Обвенчались? Значит ты – моя жена?

— Да.

Казалось, он все еще не понимал.

— Значит, ты не могла выйти за виконта де Турнэ, — констатировал он.

Она дернула плечом.

— Да. Не могла.

Ноги больше не держали его. Он медленно сполз прямо на пол и прислонился к стене затылком. На лице было выражение полного непонимания и отчаяния.

— Зачем, Валери? – он на мгновение закрыл глаза, — просто скажи, чем я виноват перед тобой?

Валери промолчала. Хуан почувствовал, что пелена, которая все это время застилала ему глаза, падает, и правда, весьма неприглядная правда, предстала перед ним во всей красе. Та самая правда, которую недавно пытался показать ему Филипп.

— Я всегда старался угодить тебе, — сказал он, — всегда делал все, что ты пожелаешь. Неужели я не заслужил хоть немного уважения? Или такая глупая преданность заслуживает только презрения и издевательств? Ты и дальше продолжишь смеяться надо мной? Раз уж позволено, и нет ответа, то можно делать со мной все, что угодно? Какие еще шутки припрятаны у тебя в рукаве, донья Валерия Медино?

Валери встала. Глаза ее были темными и твердыми.

— Ты не смеешь так разговаривать со мной! — сказала она.

Он тоже встал и неожиданно улыбнулся:

— А почему? Ты — моя жена. И ты наверняка желаешь знать всю правду. Я позволял столько времени вытирать о себя ноги, безропотно сносил все твои издевки, что буду весьма покладистым мужем с большой коллекцией рогов?

— Сейчас же прекрати!

— Кто еще знал? Катрин? Сафи?

— Да. Только они.

Он помолчал.

— Надеюсь, что вам было весело. Интересно наблюдать, как человек теряет человеческий облик? Переходит от безумной надежды к полному отчаянию? – он смотрел прямо на нее, — я очень сожалею, что убил этого бандита, дона Родриго. Вы были достойны друг друга!

Валери резко обернулась.

—