Положительная нота - Ольга Дервиш

А что же Стас?

Она давно для себя решила, что не хочет быть с ним в том самом смысле, не чувствовала в нем единственного и неповторимого, а она знала, как это бывает. Тогда в Илье, получается, чувствовала? Нет. Но в младшем что-то было, что-то привлекало. Она не могла четко сказать, что у них никогда ничего не будет, в отличие от его отца. Стас занял в ее сердце уголок для друзей. Таких, которые остаются там надолго, но без права на «повышение». Илья другом не был, не смог бы им никогда стать! Тут другое. С Ильей либо всё, либо ничего. А так как «ничего» у них уже не получалось…

Речь закончил с последней коробкой, стянул пучок проводов, кинув те сверху, и поднялся с корточек.

– Уфф… ну, и ночка!

– Ага, – поддержал напарник. – Я устал за троих… – взглянул на Речинского и исправился: – нет, за четверых, пока некоторые решали свои проблемы.

– Я же сказал, сочтемся! – раздраженно напомнил Илья.

– Ну, будет тебе, Ромео, не злись! Я ж любя!

Ксюша пошевелилась, распрямляя затекшие ноги и потягиваясь. Платье чуть задралось на бедрах, и она поспешила его тут же оправить.

– Доброе утро, принцесса! – посмотрел на нее Макар. – Выспалась?

– Местами, – улыбнулась ему Ксю.

Черт, Климову она улыбалась чаще, чем ему!

– Местами? Это интригующе! Покажешь – какими?

– Макар, – предостерегающе прорычал Речь.

– Ой, боюсь-боюсь. Отелло не пощадит. Ну, хоть ему-то покажешь?

– Он и так уже видел больше, чем надо! – поддержала Макара девушка, зля Речинского еще больше.

– Поверь, этого много никогда не бывает! Это я тебе как человек со стажем говорю! Он-то, малоопытный, приходится самому за него просить, – напарник лукаво подмигнул Илье и отвернулся за курткой. – Ладно, – не обращая внимания на выражение лица Ильи, он обошел его и принялся спускаться. – До скорой встречи, надеюсь. Увидимся, голубки. – И скрылся внизу.

Возникла длинная пауза. Илья с негодованием смотрел в то место, где только что был Климов со своими словечками, потом перевел взгляд на Лесину, всматриваясь в глаза, пытаясь угадать, что она из этого бреда восприняла всерьез, затем повернулся и начал одеваться.

– Как мы поедем? Ты же выпивал. Может, вызвать такси?

– Я выпил полбокала «шампуня» шесть часов назад. Думаешь, я сильно пьян?

– Дело не в этом. Праздничная ночь, могут специально ловить. Хочешь, я сяду за руль?

– Выветрилось всё уже. Не переживай.

Ксения пожала плечами и тоже взялась за пуховик. Илья подошел и отобрал его, предлагая молчаливую помощь в одевании.

До поселка доехали без приключений. Резко навалилась жуткая усталость. Сказывались недосып прошлой ночью, работа – этой, плюс обилие информации, которую стоило обдумать. Илья высадил Ксю у ее ворот, словно мимоходом чмокнув в губы, и нацелился домой. Проситься к ней, снова спорить, а без этого, он был уверен, не обойдется, совершенно не осталось сил. После напряженной и нервной ночи он мог только на автопилоте добраться до ближайшей подушки и уснуть. Желательно – на сутки сразу. Но Ксю его удивила.

– Не зайдешь? – спросила, перед тем как закрыть пассажирскую дверь.

– Я никакой...

– О… – странно отреагировала она. – Я думала… ну, ладно. Тогда пока.

– Пока, – зажмурив глаза, чтобы прогнать из них усталость хотя бы на ближайшие пять минут, он потряс головой и оглянулся на удаляющуюся фигуру Ксю. Неожиданное «почти приглашение» немного дезориентировало, но он, почему-то, всё равно отказался. Несомненно, ему бы хотелось сейчас прижать ее к себе и, ни о чем не думая, уснуть, но каким-то странным чувством он в этот момент ощущал потребность остаться одному, выспаться, подумать, переварить. Они еще успеют побыть вместе. Он на это рассчитывал.

Ксения в растерянности зашла в пустой темный дом, разделась и прошлась по первому этажу. Внутри поселилось чувство какой-то неудовлетворенности. Недосказанности. Незаконченности.

Поведение Речинского младшего только что – не поддавалось анализу. Не далее, как полчаса назад она размышляла об их возможных отношениях. Сегодня ночью она окончательно призналась в его причастности к ее ребенку. И вдруг обычно охочий до визитов в ее дом парень развернулся и уехал. Даже после ее попытки… Впрочем, она не озвучила приглашение. Возможно, этот человек ходит в гости только незваным? Эта мысль ее развеселила, но лишь на мгновение. Так или иначе, Речинский был странным сейчас. Даже если принять во внимание, что он сильно устал.

В голову настойчиво лезла мысль, что всё, он убедился в том, что подозревал, и теперь будет ее избегать. В самом деле, зачем ему? Жил, не тужил, а тут всё серьезно. Может, пересмотрел своё отношение к этому?

Ну, что ж… Возможно, так даже лучше. Ксю уедет из поселка, с глаз долой, как говорится, из сердца вон. Вот только вернется Света, и займутся они ее переездом.

Если уладится всё с судом, то и Станислава не будет необходимости видеть. Она была совершенно не против их общения, но когда знаешь, что человек к тебе неравнодушен, а ты не можешь ответить ему взаимностью – тяжело. Слегка глодало его состояние здоровья, но дружелюбно справляться по телефону об этом будет легче, чем знать, что он где-то недалеко, а ты не находишь отговорки, чтобы не навестить.

Как Станислав отреагирует на будущего внука – не хотелось даже думать. Может, было бы лучше, если он об этом и вовсе не узнал? Теперь это будет зависеть от Ильи. Хотя бы в этом, она чувствовала на себе меньше ответственности, чем возлагала на него. Они родственники, пусть разбираются сами. А ей пора спать.

Надо бы включить телефон, мало ли кто будет звонить, но так хотелось как следует выспаться…

А в кровати было зябко, и из головы не выходил один наглый, дотошный и совершенно непредсказуемый индивид…

– Сынок, привет! – материнский голос в трубке заставил мозг Ильи проснуться. – С новым годом, дорогой!

– Привет, мам, – прохрипел сонно Илья в ответ. – И тебя.

– Ты еще спишь? – пауза. – Но у вас ведь уже три часа дня! Ты опять работал всю ночь?

– Да.

Женщина вздохнула.

– Смотри, не перетруждайся. Главное, чтобы не отразилось на твоей учебе всё это твое музицирование. Кушаешь хорошо?

– Мааам… – такой разговор происходил у них раз в две-три недели, мать звонила справиться о своем ребенке, начиная выяснять что ел, как спал, долго ли гулял, какие оценки принес? Илью это не столько раздражало, сколько смешило. Видно, там ей некуда было девать эту свою женскую природную заботу. По ее словам, ее нынешний мужчина совершенно не воспринимал такую опеку всерьез.