Положительная нота - Ольга Дервиш

– Так, – перебил ее Илья. – Одевайся. Быстро! – Он бросил взгляд на наручные часы и снова на нее. – Быстро!!! – рявкнул. – Поедешь со мной в бар! Или к отцу. Выбирай!

– Я сплю, Илья, – она обхватила себя руками. – Никуда уже не хочу. Снова лягу.

– Я тороплюсь, бл… Ксеня! Одевайся! Мне некогда ждать!

– Едь! Я остаюсь.

Речинский, раздувая ноздри, схватил ее за плечо и повел наверх. Ксю едва поспевала за ним. В спальне он остановился напротив ее шкафа и раскрыл створки.

– Что там у тебя? Джинсы? Платье?

Ксю обернулась на стул возле кровати, куда бросила синее платье.

– Я не накрашена.

– И так красивая. Ты одеваешься или нет?

– Отцу уже лучше?

Илья на секунду зажмурился в нетерпении, но ответил.

– Это всё Люба. Наверное… Потом расскажу! Давай, шустрее!

Ксю начинала злиться. Какого лешего он постоянно командует? Наверное, потому, что она до сегодняшнего дня слушалась? Так пора что-то менять! Она вырвалась из захвата, подошла к кровати, обернулась и… резко забралась под одеяло.

– Ты!

– Я! – послышалось гордое из-под одеяла.

– Ты сейчас…

Тут его прервал очередной звонок мобильного. Снова Макар. Видимо, до сих пор терпит, бедолага. До нового года оставалось полчаса…

– Макар, не сейчас…

– Ты, нехороший человек, нет, не человек, люди так не поступают… – только и успел прокричать в трубку друг, но Илья сбросил вызов. Он знал, что надо торопиться, даже если бы дело было не в нужде Климова. Но оставлять вот так эту упрямую… женщину, не хотелось.

– Новый год через двадцать минут, – продекламировал он.

– Ну и что… – равнодушно ответила Ксю.

– Поедешь в сорочке? – пригрозил.

– Нет.

– Поедешь… – с нажимом.

– Не-а.

– Ксюш… ну, пожалуйста. К отцу, хотя бы… Он беспокоится. Думает, что ты пропала!

Она повернулась и села, свесив ноги.

– Черт! Я ему позвоню сейчас.

– Ты его еще больше расстроишь. Лучше поехали.

Ксю села и потянулась к стулу с платьем.

– К отцу.

– Хорошо, – он был согласен на что угодно.

– Пять минут мне дай!

– У нас нет пяти минут. Если к двенадцати я не буду в баре – меня уволят. Или Макар пристрелит, он уже обещал.

– Так езжай! Я сама разберусь.

– Нет.

Ксю всплеснула руками, что-то злобно пробормотав и, задержав дыхание, стянула с себя ночное одеяние, оставшись почти голой!

Илья задохнулся. Без одежды ее живот четко выделялся на и так фигурном женском теле. Даже грудь привлекала не столько внимания Ильи!

Эйфорию нарушило что-то темно-синее. Он даже не успел насмотреться!

Платье… В котором живота было практически не видно. А… ему понравилось! Захотелось дотронуться… То, что он трогал, не видя, прошлой ночью – не в счет! Он не знал, что это так… так… необычно!

– Отомри! – щелкнула она пальцами перед его лицом. – Поехали?

– Да.

– Тогда давай, шевели помидорами!

Люба и Станислав сидели вдвоем перед телевизором, по которому шел праздничный концерт, за накрытым столом. Подобного в жизни их обоих еще не происходило. Обычно на Новый год она уезжала к родителям в другой город. А Стас был нарасхват у друзей. В этот раз всё оказалось иначе и, казалось, оба не были к этому готовы. Мужчина рассчитывал на более расширенный вариант компании, а Люба… Люба рассчитывала на удачу, которая в кои-то веки ей чуточку улыбнулась.

Полдвенадцатого Стас открыл шампанское, разлил в два из трех приготовленных бокалов и поднял свой над столом.

– Ну, что, Любовь, давай, что ли, проводим этот год?

Женщина искренне улыбнулась и взялась за ножку своего.

– Да. Давайте. Чтобы все беды ушли вместе с ним.

– Почему же только беды? Кроме них в уходящем году было и много хорошего. Хотя, неприятности, что и говорить, были крупнее.

– Да уж, чего стоит только та авария, в которой вы пострадали.

– Да… Но я, к сожалению… или к счастью, не самый пострадавший.

– К счастью, конечно, – воскликнула Люба. – Я даже не знаю, что было бы, сложись всё еще хуже для вас.

– Что было бы?...– Стас кашлянул в кулак. – Сработалась бы с моим сыном. Я знаю, у вас не самые теплые отношения, но он, в общем, не плохой мальчик. Вспыльчивый малость, не довоспитала его моя бывшая жена. Однако ты заметила? Пока он живет здесь с нами, он стал взрослее и рассудительнее… а?

Домработница опустила глаза, но высказала свое мнение:

– Честно говоря, не заметила, Станислав. Извините…

– Да, ничего, Любаша… Но я надеюсь, он, в конце концов, остепенится. И заживем!

– Хорошо…

– Ну, ладно. Давай, за уходящий год! – Мужчина коснулся своим бокалом Любиного, еще несколько секунд прислушиваясь к звону, растворяющемуся в гомоне телевизора. Затем кивнул и выпил половину содержимого. Поморщился от пузырьков в носу. – Жаль, что с Ксенией так получилось…. – Проговорил негромко, но Люба кивнула. – Вероятно, обиделась да сбежала куда-нибудь отмечать в более гостеприимной компании. Жаль… жаль… Завтра первым делом надо ей позвонить, извиниться.

– Думаю, первым делом надо будет дать человеку проспаться.

– Конечно, хотя, если она… – тут Стас вспомнил, что Ксю не афишировала свое интересное положение. – Неважно… Но ты все равно права.

– Я знаю, что Ксения беременна. – Выложила все карты. – Заметила, да и разговор ваш мы с Ильей слышали, уж простите.

– Подслушивала? – По-доброму прищурился Станислав.

– Вы и не пытались сделать из этого тайну, мне так показалось. С кухни всё было хорошо слышно.

– Возможно. И?

– Что «и»? – не поняла Любовь.

– Что ты думаешь об этом? Есть у меня шанс?

Такого женщина не ожидала. Он что же, спрашивает ее мнения по поводу их отношений с этой девицей?

– Думаю, – Люба внутренне сжалась, как пружина, и выдала: – нет!

Стас как-то поник.

– Думаешь… нет. – Повторил он без вопросительной интонации.

– Да. Ребенок ведь от другого мужчины? – зачем-то уточнила женщина.

– Но она сказала, что это была случайная связь, и она даже не собирается оповещать его отца об этом!

– Вы меня, конечно, еще раз извините, но я не верю.

– Не веришь, – снова вторил ей мужчина. – Может, ты и права… Вам – женщинам – виднее, конечно.

– К тому же, Вы хоть и симпатизируете этой… Ксении, а вот она, как я могла заметить, больше стремится сблизиться… с… вашим сыном.

– Что? – вскинулся Станислав. – С Ильёй? Да ты что хоть, милая, по-моему, они терпеть друг друга не могут. Да он, к тому же, ребенок еще совсем!