Война Невменяемого - Юрий Иванович

– Ладно, прекращай опутывать меня лестью! – попросил правитель, но в его тоне проскальзывало самодовольное превосходство. – Хоть и следовало тебя наказать за пожар в Бурагосе, но большой вины твоей не вижу. Так что не подлизывайся.

За время бешеной скачки Ваен Герк прекрасно продумал свое поведение. И теперь, словно нашкодивший ребенок, упрямо поджал губы:

– Зря! Зря ты не видишь моей вины. И я, скорей всего, понимаю, почему так поступаешь: не хочешь обижать по старой дружбе. Но мы здесь одни, и мне свою вину скрывать не стоит.

– Ладно тебе, не переживай так, – продолжал с царским величием потворствовать Великий Кзыр. Но глаза его подозрительно прищурились. – Стоит ли твое упущение наказания?

– Еще как стоит! – с искренним самобичеванием воскликнул советник. – Да ты сам посуди, если бы я тогда не побоялся на тебя надавить, сейчас бы такого страшного пожара не произошло.

– Хм? Ты так думаешь?

– Уверен! Ты тогда был в плохом настроении, и мне стало тебя неудобно еще больше расстраивать. Ну ты помнишь, я тогда доложил о ротации?

– Конечно, помню!

Но было совершенно ясно, что Хафан совершенно не помнит, не понимает, о чем идет речь, и просто уверенным тоном пытается скрыть свою некомпетентность. А Ваену только это и требовалось доказать. С выверенной долей грусти в голосе он продолжил:

– Я тогда поспорил с твоим главнокомандующим, утверждая, что комендантов крупных гарнизонов надо почаще менять местами. Чтобы они не засиживались и не вили гнезда предательства. Так этот старикашка на меня буквально пеной изошел, обзывая всяко, и ты принял его сторону. А мне надо было настоять на своем, пусть даже разгневав тебя… Так что, как видишь, моя вина в этом чуть не самая основная. Но, поверь, я и сам тогда не мог предположить такого итога.

Кажется, только теперь Хафан Рьед на самом деле припомнил перепалку своих приближенных, и его дыхание стало как у науськанного шейтара:

– Действительно, я тогда тебя до конца не дослушал… Но что это дает главнокомандующему лично?

– Как что?

– Неужели ты и его подозреваешь в предательстве?

– Ни в коем случае! Тут у него совсем другие интересы. Во-первых, из-за разгильдяйства подчиненных ему всегда есть на кого свалить собственные промахи. А во-вторых, он прекрасно заметил твою увлеченность только делами, достойными истинного правителя. Поэтому понял, что никогда не будешь заниматься переборкой грязного белья. А это, в свою очередь, позволит ему вечно оставаться на своем посту. Ведь реши ты хоть единожды взвалить на себя еще одно дело, как он сразу окажется на пенсии. Для тебя хоть командование войсками всего мира – не труд, а ему и своих обязанностей не вытянуть.

Главнокомандующий считался одной из опор, которые помогли дорваться Хафану Рьеду до власти. Но вовремя зароненные семена недоверия и тщеславия обязательно дадут всходы. Если вообще не упали в благодатную и давно унавоженную почву. Правда, правитель не совсем потерял сообразительность:

– Однако если верить твоим словам, то мне и первый советник не нужен. Сам небось справлюсь…

– Ох! Хафан! – неожиданно Ваен сполз с дивана на колени и с горящим взором, словно не веря своему счастью, обратился к другу своей юности: – Спасибо тебе! Значит, я могу вернуться в наш родной стан? Если бы ты знал, как мне трудно в этом Куринаголе. Да еще когда тебя нет рядом.

Такого Великий Кзыр не ожидал. Он в растерянности вскочил с дивана и нервно забегал по каюте, пытаясь за яростными восклицаниями спрятать свое раскаяние в неверных словах:

– А ты думаешь, я могу?! А ты думаешь, мне легко в этом серпентарии тупых завистников и льстивых предателей! Да мне в тысячу раз тяжелей, чем тебе! Я весь на виду! И мне некем прикрыться! Выше меня – никого! Но! Я ведь не плачу и не спешу сбежать в родной стан при первой же неудаче. На меня судьба возложила великую ответственность, и я теперь просто обязан нести этот тяжкий груз до самой смерти. Потому что уже давно нити судеб любого ордынца связаны с моим предначертанием. Я не вправе подвести их чаяния и надежды. Мой долг – выполнить данные великому народу обещания. И я их выполню! А ты!..

Первый советник испуганно пялился на своего замершего перед ним друга детства и юности и совершенно искренне недоумевал:

– А что я? Меня никто не слушает, я ни с чем не справляюсь…

– Вот тут не надо мне врать! – Правитель положил ладонь на плечо своего первого придворного и твердо отчеканил каждое слово: – Ты Справляешься Лучше Всех! И больше мне не плачься. А тех, кто тебя не слушает…

Он опять сорвался с места, широкими шагами пересекая громадную каюту:

– …с теми я разберусь особо, так сказать, собственными руками. А эта… как ее?., ротация кадров скоро вылезет кому-то боком.

Все. Теперь вместо заслуженного нагоняя за разгильдяйство, миллионные потери и провороненного коменданта Бурагоса Ваен Герк практически обеспечил себе еще более крепкое положение. Он уже несколько последних дней старался всеми силами проталкивать на ключевые посты в армии только людей, полностью ему преданных или на которых у него имелся самый страшный компромат. А если еще и старый ветеран, всюду отстаивающий своих людей и свои порядки, уйдет в небытие, то практически в столичном военном округе в нужный момент Ваена поддержит вся армия. А на флоте и так, после последних неудач, все прежние командиры оказались смещены и постепенно заменены новым составом. Самой страшной пока силой остается верховная ставка правителя: слишком уж в ней много собралось всякого отребья, прихлебателей и беспринципных смутьянов. Но ведь и в случае опасности все они моментально покинут своего предводителя, когда ему станет припекать пятки политическая действительность в государстве.

Великий Кзыр тем временем продолжал ходить из угла в угол и разглагольствовать о высокой ответственности при такой необъятной власти, поучая и критикуя своего товарища, словно тому так и осталось лет пятнадцать:

– …Будь добр ко всем, не забывай о нуждах простого народа. Хотя это не значит, что тебе следует жить в скромности и аскетизме, как ты пару раз пытался сделать. Ты – мой наипервейший представитель, ты мой рупор справедливости и стяг нашего процветания. Ты должен подавать пример во всем моим подданным. Примерный семьянин, прекрасный и заботливый отец, самый лучший муж…

Подобной фразы Ваен ждал с затаенным дыханием, поэтому успел вставить с непередаваемой горечью:

– Нуда, особенно муж…

– Ха! Так кто тебе мешает жениться?

– Не «кто», а «что», – уточнил первый советник. – Из-за взваленных на меня дел мне даже взвыть некогда. Только и мотаюсь как угорелый, не могу выспаться. А ты говоришь «жениться».