Хозяйка волшебного ателье - Мария Максонова

призналась честно, чтобы не было недопонимания. — И дара у меня никогда не было. Я оказалась в вашем мире около полугода назад.

— И уже собираетесь открывать свое ателье? Совсем без дара? Как необычно, — протянула она, продолжая допрос и не давая мне толком времени передохнуть и подумать.

От всех этих нервов и расспросов мне стало жарко, тем более, в зале и так было душно из-за обилия людей и освещения свечами. Я замечала, что стала привлекать еще больше внимания из-за того, что появилась в компании хозяйки вечера. Все это нервировало, хотелось выйти на воздух, попить воды или хотя бы скинуть жакет. Я выбрала последний вариант и, сняв его, перекинула через руку, с удовольствием ощущая, как сквозняк пробегается по голым рукам и плечам над черным корсетом.

Только через минуту я заметила, что непрошенного внимания стало еще больше. Более того, все окружающие мужчины пялились на меня, а дамы от удивления едва не пооткрывали рты. Я сглотнула, сообразив, что это был перебор. Я не планировала снимать жакет, он был частью костюма. В дальнейшем я планировала еще надевать корсет отдельно на блузку — я хотела, чтобы части костюма были универсальными и после не висели просто в гардеробе, а использовались.

Надеть обратно жакет, опомнившись, значило признать, что совершила ошибку. А экстравагантный новомодный дизайнер не ошибается, но может шокировать публику по своей воле. Поэтому я постаралась выпрямить спину, опустить плечи и повыше поднять голову:

— Я попаданка, поэтому, наверное, привычное мне кажется вам необычным. Думаю, благодаря этому я и смогу внести новый взгляд в моду вашего мира.

— Оригинально, — продолжая хищно улыбаться, протянула миссис Роквистер.

Глава 81

Стивен

В каком-то смысле хорошо, что я остался на приеме — мой дом был дальше от нужного выезда из города, чем родительский. Я постарался усилием воли прогнать мысли об оставшейся на приеме Надежде. В конце концов, не съест же ее миссис Роквистер. Правда?..

Хотя кто еще кого съест. Надежда показала себя на удивление стойкой, разумной и целеустремленной девушкой, силой ее характера невозможно было не восхищаться. Вот только...

Я не должен был позволять себе ничего лишнего, это обман, ведь я точно знаю, что мы — не истинная пара. У меня вообще нет метки. В юности, когда я еще был наивен, и думал, что любовь может побороть истинность, пытался строить отношения. Но слезы девушек и крики: «ты обманщик, ты знал, что мы не можем быть вместе, но все равно признавался в любви! Ты хотел лишить меня счастье быть с моей истинной парой!» до сих пор вспоминались с горечью. Я ведь не хотел, я не думал об этом в таком контексте, не воспринимал это как обман, просто к слову не приходилось...

У людей в более старшем возрасте бывает более расчетливый подход к поиску спутника жизни, многие считают, что нужно построить семью и на уважении, а истинная... она ведь может и не встретиться. Все же люди разные, как и их отношение к воле богов. Но страх остаться виноватым перед девушкой, в которую влюблен, сжимал сердце когтистыми лапами. Я не хотел быть обманщиком, просто... не смог сдержать своих чувств.

«Я должен рассказать обо всем Надежде при следующей же встрече, — решил я, сосредоточенно крутя баранку магомобиля, — пусть она отвернется от меня сразу же, пусть разочаруется, но лучше сразу, чем вытягивать у неласковой судьбы капли счастья, чтобы потом она меня возненавидела».

Одновременно я читал сообщения моих людей, отправлял вестников с приказами. В очередной раз повернув, покосился на большую и круглую луну, зависшую над городом, которую стало видно между домов. Она казалась ледяным ликом древней богини, как в древних легендах.

Резко развернувшись, я ударил по тормозам у нужного дома. Натан немедленно запрыгнул на сиденье рядом. Я газанул еще до того, как он захлопнул дверцу. На коленях его стоял кофр вроде тех, с которыми на вызов ездят врачи.

— Что произошло? — на удивление спокойно осведомился ученый.

— Пропала девочка, о которой я говорил. По делу о менталисте.

— А сегодня как раз полнолуние, — недовольно протянул Натан, покрепче стиснув руки на ручке саквояжа. — Город перекрыли?

— Боюсь, что нет. Мы действуем неофициально.

— Что?!

— Отец Лилианы уехал из города, а мать неожиданно дала выходной новой гувернантке девочки. Днем мать и дочь вдвоем уехали вроде бы по магазинам, но так и не вернулись к ночи. Слуги не знают, где они, ни у кого из друзей семьи они не появлялись, а водитель, который отвез их до бутика, уже давно дома. Он сказал, что миссис Коренфорт отпустила его сразу после приезда в магазин, хотя обычно так не делала. Он видел, как мать с девочкой садились в неизвестный магомобиль практически сразу после его отъезда.

— Ты считаешь, что мать с преступниками в сговоре?

— Пока нет доказательств, мы будем считать, что семью канцлера похитили с целью политического шантажа. Заявить, что его жена участвует в противоправных действиях, значит настроить всех друзей семьи против себя.

— Но на самом деле ты думаешь, что именно мать представляет для девочки опасность, — упрямо повторил Натан, и я понял, что он не отстанет.

— Да, поэтому заявления о пропаже у нас нет. В деле задействованы только добровольцы, но всем нам вмешательство может стоить карьеры, — честно признался я.

Натан неожиданно легкомысленно улыбнулся:

— Хорошо, что я не полицейский, а простой ученый, который может пожелать исследовать старинные развалины храма в любой момент, хоть ночью, и мне за это ничего не грозит, — усмехнулся он. — И ведь ничего странного, если мой друг-полицейский решит ко мне присоединиться. Даже если он выглядит, будто сорвался со званого вечера, а я — будто меня только вытащили из постели, — Натан бросил на меня насмешливый взгляд.

— А что у тебя в сумке? — предпочел я сменить тему.

— Пара книг, пара артефактов, кое-какие травы, — Натан отстраненно покосился в окно. — И перевязочные материалы.

Я сглотнул. Надеюсь, все же видение, что передала мне менталистка, не сбудется.

— Как думаешь, сколько у нас времени? — спросил я, выезжая за пределы города.

Натан покосился на сияющую в небе луну:

— Обычно подобные ритуалы начинаются в полночь. Но уверены ли мы, что все действительно должно произойти сегодня? Иногда серьезным